Долг ведьмы

Имя… Какое имя? Осталось только назвать имя – и можно спать… Танька покачнулась, чаша огня стала медленно крениться. – Нареченная… Именем… Ирина… Ирка…

Сон накинулся на нее как разбойник из засады, на голову словно теплое одеяло набросили, пальцы бессильно разжались, и… глиняная плошка шарахнулась об пол, мелкие, колючие, как осы, брызги пылающего жира хлестнули по лицу и рукам. Танька с визгом вскочила, прижимая к груди обожженные ладони…Замерла, тяжело, со всхлипом дыша и озираясь по сторонам. Дремотная муть еще кружила голову, перед глазами плыло, глинобитные стены вертелись вокруг, тени от угасающих светильников тянулись к ней, норовя обвиться, спутать по рукам и ногам.

– Что это… Чего это я вдруг отрубилась? – Танька с силой потерла ладонями лицо. – Богдан!

Богдан спал, привалившись к стене. Над ним, уютно подложив ладонь под щеку и мерно покачиваясь в колыбели алого плаща, спала его вторая ипостась – здухач, воин сновидений. Вид СПЯЩЕГО воина сновидений заставил Таньку замереть. Воин сновидений, появляющийся, лишь когда Богдан спит, не должен спать сам! Так не бывает!

– Что здесь происходит? – Танька протянула руку к здухачу – от легчайшего порыва воздуха воин сновидений всколыхнулся и медленно поплыл прочь.

 – Эй-эй, куда, а ну стой! Богдан, проснись немедленно! – Танька потрясла парня за плечи. Голова Богдана безвольно мотнулась – он продолжал спать. – Проснись, кому говорю! – Голова Богдана мерно стукалась об стенку – ни ему, ни здухачу Танькины встряхивания спать явно не мешали.  – Ах так?! – Танька оттолкнула парня и метнулась к затухающему светильнику. Схватила Богдана за руку, мгновение помедлила… решительно прикусила губу и наклонила глиняную плошку, позволяя капле кипящего жира упасть Богдану на запястье.

– А-у-у! – Богдан взвился, как выпущенная пружина, и заплясал по комнатушке, тряся обожженной рукой. Здухач исчез в одно мгновение, будто отключили проектор. – Нет, ты таки сдурела?! – яростно прошипел парень.

– А вы оба нашли время спать! – возмутилась Танька.

 – Что-то происходит!

Богдан открыл рот, явно собираясь высказаться, и так и застыл, вслушиваясь в абсолютную – ни разговоров, ни шороха, ни звука – тишину крааля. Подхватил лежащий на циновках меч и на четвереньках подполз ко входу.

– Смотри… – выглядывая из-под прикрытия циновки, прошептал он.

В краале царил мрак – лишь мерцали над кольцом крыш яркие звезды да слабо светилась сапфировая вода бассейна, озаряя спящую на бортике «гавайскую» тетку.