День рождения ведьмы

Айт брезгливо облизнулся, тряхнул спутанными черными волосами, точно отгоняя ненужные мысли, и повернулся к людям. – Отлично сработано, староста! – бросил он сивоусому. – Забирайте баб и ребятишек и уходите в лес, сейчас здесь будет по-настоящему жарко! – Он злорадно усмехнулся.

Старосту шутка не повеселила совсем.

– У мэнэ дырка в плече! – ощупывая мокрую от крови повязку, неприязненно пробурчал он. – И малым досталось, невидомо, чи выживут! – кивая на так и лежащих на земле парнишек, обвиняющим тоном добавил староста.

– Не надо было геройствовать! – невозмутимо сообщил Айт и снял с пояса деревянную флягу. – Дашь им, поможет! – сказал он, бросая флягу старостихе.

– Это… это она? – благоговейно принимая флягу в подставленные ладони, пролепетала баба. – Живая вода? – Она подняла на змея потрясенный взгляд.

– Я предполагал, что могут быть потери, – отрезал Айт.

– Предполагал он! – аж взвился от гнева староста. – Зверина ты, вот кто!

– Ошибаешься, дядька Гнат! – Айт равнодушно скользнул взглядом по красному от бешенства старосте.

 – Я – змеюка. Хладнокровная.

Глава 5. Ловушка для войск Прикованного

В еще темном небе над селением зависла… вроде бы птичка. Птичка увеличивалась, росла, становилась все огромнее, огромнее… Подняв крыльями тучи пыли, черный с красными проблесками дракон завис над деревней.

– Они идут, брат? – задирая голову к парящему над ним черно-красному, спросил Айт.

– Летят! – прогудел тот, разглядывая огненными глазищами замерших деревенских.

– Уйти вы не успели, – Айт повернулся к старосте. – Всех в погреб под амбаром, быстро! – скомандовал он. – Шевелитесь, люди, если хотите жить!

И деревенские зашевелились. Торопливо пересчитывая детей, бабы кинулись к амбару. Впрочем, ни толчеи, ни давки не было, властный голос дядьки Гната и визгливые окрики старостихи управляли толпой. Первыми в подвал ссыпались детишки, следом начали спускать раненых.

Айт не глядел на селян. Вода снова забурлила вокруг лежащих на деревенской улице тел.

Скелеты и полусгнившие мертвецы, неведомой волей вырванные из своих могил, растворялись в прозрачных струях. Вода поднялась, вскипая высокими фонтанами, застыла на миг, кипя и брызжа, точно не хотела принимать навязанную ей форму, – и из пены и струй начали возникать фигуры. Человек-кузнечик: его зеленая шкурка была слишком яркой и празднично-блестящей, и если бы попал на этого кузнечика луч солнца, он просветил бы его насквозь.