Жизнь. Ключи к пробуждению

Прислонившись щекой к фонарному столбу и покачиваясь на широких ступнях, худой длинный тип с серебряным лицом, в серебряной шляпе и серебряном пиджаке, будто в замедленной съёмке, приставляет к губам горлышко Берлинера. Под шумные смешки, выкрики и фотовспышки не без иронии глазеющей на него толпы. Картина нарисовалась в десятке метров от Бранденбургских ворот. Тут же неподалёку экспонат с золотой кожей в золотом смокинге, золотом парике играет на золотой скрипке, откланиваясь прохожим, бросающим золотые монетки в золотистый чехол у его золотых туфель фасона придворных лакеев.

– Ja, Statu Mafia – улыбнулся мне своими единственно не серебряными во всём облике зубами незнакомец с бутылкой, когда толпа схлынула, а я подошла подружиться.

– Arbeiten sie hier alle als Team, goldenе, silberne Leute? (Вы работаете здесь как команда золотых и серебряных людей?) – поинтересовалась я.

– Nein, ich bin selbstaendig. Ich arbeite draussEn, aber nicht fuer jemAnd. Es ist mein training, so. Ja, ich bin Mim in einer ClowngruppЕ.

(Нет, я сам по себе. Я работаю на улице, но не на кого-то. Для меня это тренировка. Я мим одной клоунской группы.) – представился серебряный человек, выдавая себя явно выраженными акцентом на последний слог (явно, француз).

– Я снимаю авторский фильм о субкультурах и жизни Берлина, – пояснила я ситуацию. – Надеюсь, Вы не будете возражать против дружеского интервью, – и развернула свой маленький агрегат, готовый к кино-охоте. – Только в камеру не смотрите.

Мим вздёрнул нос, поправил шляпу и продекламировал, пофыркивая губами: «Берлин – это не какой-то там Лондон, Париж или Нью-Йорк, где все вечно спешат, пытаясь скрыться в суете от собственного стресса и самих себя.

Берлин – это нечто другое… Свобода… Можно устраивать шоу на улицах без тысяч подписей и бумаг… И здесь, мне кажется, я всегда буду чувствовать себя молодым.»

Мим достал из нагрудного кармана щупленькую гвоздичку, прикрепил к пиджаку и занял позу оратора. «Пижон», – моё любимое стихотворение, предварил он своё выступление.

И в конце прибавил – Пижон по-французски означает голубь.»

– Так Вы из Парижа? – догадалась я.

– Я с юга Франции, но уже 12 лет живу в Берлине, – протянул он мне свою серебряную руку вместе с визиткой, откуда посмеивались пухлые щёки с красными клоунскими носами, торчащими из-под шляпочных котелков. – Кристоф.

– Послушай, Кристоф… – взбудоражила меня внезапная мысль. – Раз такое дело… Ты бы мог мне помочь? – вцепилась я в его руку.