Стерва

Да и стоит ли бежать от этих рук, губ и ласк, которые сводят меня с ума? Одно умелое движенье, я вновь издаю стон наслаждения, а после впиваюсь пальцами в его плечи, ища точку опоры. Хочу ощутить жар его кожи, упругость мышц. Но долбанный пиджак мешает!

Кто вообще придумал костюмы для мужчин? Лучше бы сразу раздетыми приходили, показывая всем свое возбужденное «желание». А то еще тратить время на глупые раздевания.

Я с какой-то дикой и необузданной дикостью расстегиваю пуговицы, стягивая пиджак с Дамира, а после судорожно борюсь с его рубашкой.

– М-мм, – вырывается очередной протяжный стон, когда мужские пальцы резко проникают в декольте. С жадностью сжимают грудь, выпуская ее наружу.

Его прикосновения обжигают кожу, его умелые пальцы настойчиво теребят сосок и неожиданно сжимают.

«Твою ж…» – чуть ли не вырывается у меня, но вовремя сдерживаюсь.

Я, наверное, мазохистка, потому что даже легкая боль не может заставить меня остановиться.

Голова кружится, особенно когда Дамир на толику секунды меня отпускает. Еще немного, и упаду прямо здесь – ноги просто отказываются мне подчиняться.

Остатками сознания слышу сначала лязганье пряжки ремня, а после и звук разрываемой фольги – надо же, какой предусмотрительный. Но мне, если честно, сейчас всё равно, лишь бы не останавливался.

И где эта чертова красная лампочка, когда я в ней так нуждаюсь? Где этот долбанный «СТОП», который ни разу меня не подводил? Такое чувство, что все предохранители перегорели, а тормоза вышли из строя.

Я, как завороженная, наблюдаю за ловкими действиями мужчины. Достает из упаковки презерватив и раскатывает латекс по всей длине. А затем твердый, как камень, член упирается мне в живот, заставляя дрожать еще сильнее, сгорая от нетерпения. Я закрываю глаза, пытаясь заставить себя прийти в норму, пока ещё есть шанс всё прекратить.

Пока ещё не поздно.

– Посмотри на меня, – слышу я грозный рык, который раздается прямо над ухом, и я подчиняюсь. Открываю глаза, несмело поднимая взгляд, и … падаю в бездну, попадая под влияние его гипнотических глаз, в которых горит огонь, словно адово пламя. Меня трясет, как в лихорадке, но только сейчас не от страха, а от предвкушения дикого и бешеного секса.

На другое Дамир не способен.