Душа галактики

Хотя и не было никакой уверенности или какого-то подтверждения, что их уже контролируют «дальнеземцы» (такое наименование придумал Оони для этой неизвестной цивилизации).

Когда Ален вошла в его рабочую комнату, в ее глазах застыл немой вопрос. При этом она мысленно пела ту же древнеиндийскую песню, поскольку он попросил ее об этом в своем смс, которое, естественно, сразу же удалил. Продолжая петь, он жестом пригласил ее пройти в Бии, который располагался здесь же, на станции, в одном из специальных ангаров и был для них по существу вторым домом.

Когда они вошли, Оони мысленно попросил Бии включить режим самой максимальной защиты и при этом настроить для него трансляцию всех мыслей и переговоров нескольких десятков людей, которых они сопровождали или контролировали на Земле. Ему нужен был звуковой и мысленный фон.

Только после этого он сел за стол напротив Ален, материализовал для себя и для нее несколько листов обычной белой бумаги и совершенно земные ручки. Потом он начал писать.

Песня на санскрите была очень долгой и однообразной.

Но она вполне подходила для того, что задумал Оони. На фоне созданного им мысленного и реального шума и разноголосицы они с Ален могли совершенно спокойно общаться через текст, который писали друг другу на бумаге, как это делали на Земле еще в начале и середине двадцатого века, чтобы избежать прослушивания со стороны спецслужб.

Несмотря на краткость его рассказа, Ален все очень быстро поняла.

«И что мы будем делать?» – задала она письменный вопрос Оони.

«Аккуратно предупреди всех на станции, что теперь мы временно переходим на особый тип общения, – написал он. – Пусть все исследования вариантов будущего проходят как обычно, но мы будем действовать в настоящем без их учета».

«А как же мы остановим этого Затупина?» – продолжала писать Ален.

«Сначала мы должны убедиться, что это действительно тот человек, о котором говорили андромедяне. И если это так, я буду вынужден или изменить его реальность (если сумею это сделать), или похитить его и переместить на Ветту.

А если все это не получится, мне придется ликвидировать его физически. Но это в крайнем случае».

Они исписали несколько листов бумаги, пока не согласовали общий план действий. Песня, которую они продолжали петь, подошла к концу. Оони допевал ее уже из последних сил: при всей своей любви к индийскому фольклору он оказался морально не готов к получасовому повторению одних и тех же мантр на разные лады.