Ловелас для брюнетки

Одна рука держит мое запястье, а другая каким-то образом оказывается на спине – надо же, когда успел-то провернуть сей маневр?

А самое главное – пальцы Валевского нагло залезают под кофточку и не торопясь двигаются по спине вниз, массируя поясницу. И как тут сдержать громкий рык, а ещё внезапный стон от удовольствия?

Всё это он проделывает не торопясь, неотрывно глядя мне в глаза, от чего я чувствую себя кроликом перед удавом. Симпатичным, конечно же, чего душой кривить, но от этого не менее опасным.

Мои движения сковывает неизвестная мне доселе сила, а желание сопротивляться до сих пор так и не появляется.

– Хочу тебя, – шепчет мне Валевский практически в губы, не сводя пристального взгляда своих светло-карих глаз. От его слов мурашки пробегают по телу, но я продолжаю смотреть ему прямо в глаза и с каждой секундой все сильнее погружаясь в этот неизведанный доселе омут. Надо же, а я раньше даже цвета их толком не рассмотрела, зато теперь могу насладиться по полной программе.

До меня не сразу доходит смысл сказанного Ромой – умеет же в тупик загонять и мысли путать! Однако, когда я наконец-то целиком и полностью осознаю, к чему относилось его «хочу тебя», протяжный стон вырывается из груди. И оказывается, я все это время даже не дышала!

– Считай, мы договорились, – произношу полушепотом, не узнавая свой голос.

А наглые мужские пальцы тем временем уже залезают под пояс джинсов, оттягивая резинку на трусиках.

– Ты не представляешь, как я рад, – произносит этот негодяй, видимо, истолковав мой протяжный стон по-своему. Глаза парня опускаются в треугольный вырез декольте и нагло пожирают мою грудь, от чего желание все-таки послать Валевского в пеший эротический тур возрастает еще сильнее.

Он и вправду считает себя столь неотразимым, что при одном только взгляде и томном вздохе я снова поведусь и соглашусь переспать с ним? Ладно в восемнадцать велась – это простительно в силу возраста и юношеской наивности. Но сейчас? Неужели он так и не понял, что «нет» – это и есть «нет», которое не обсуждается?

Но от одной мысли, что я до сих пор (уже не в первый раз!) довольно бурно реагирую на близость Ромы, аж зло берёт. Прежде всего, на саму себя.