Мажор. Право на ошибку

– Неудачница! – ворчу себе под нос, когда захожу в съемную квартиру. – Дура доверчивая! – швыряю ключи на тумбочку и направляюсь в спальню.

Делаю глубокий вдох, затем резкий выдох и падаю спиной на матрац. Закрываю глаза, чувствуя, как предательские слезы все же прорываются наружу.

Мне обидно и безумно стыдно.

Что придется возвращаться домой. В нищету, из которой я еле-еле вырвалась.

– Ненавижу…

Глава 3

Платон

Что ж так башка-то трещит! Как будто кто-то специально по ней бьет молотом – бабах, бабах, бабах! Пульс громко стучит в висках, и, кажется, сейчас моя головушка просто разорвется на несколько частей.

– Платон Романович… – слышу женский голос и поднимаю глаза.

– Что?

Даже говорить больно, теперь еще и звенит в башке. И таблетки не помогают, да что, черт возьми, происходит?

– Вы модель выбрали? – секретарь знает о моей головной боли, поэтому разговаривает тихонечко, но мне-то от этого легче не становится.

Хочется сейчас закрыться в спальне на сто замков, завалиться в кровать и послать весь этот чертов мир нахрен. Лишь бы все заткнулись. Не трогали меня.

Боже, когда же я наконец-то высплюсь по-человечески? Работа, работа и одна сплошная работа уже год, если не больше. Вот же подфартило мне, так подфартило. Жил себе спокойно, не тужил, шлялся по клубам, зажигал с девчонками, тратил папины деньги, гонял на крутой тачке по городу, и тут на тебе, сынок, “подарочек”.

Всем на дни рождения дарят нормальные подарки – дорогие машины, квартиры, виллы, личный счет с шестью нулями, а мне предки организовали геморрой.

А как иначе можно это назвать?

– Я решил отойти от дел, – заявил отец, когда я меньше всего ожидал от него такой подлянки. – Мы с мамой уезжаем за границу, а ты, – направил папаша указательный палец  в мою сторону, – возглавишь мою компанию.

– Не смеши, – я скривился, продолжая сидеть в вальяжной позе в кресле. – Ты и дня не проживешь без своей корпорации.

– Представь себе, смогу, – усмехнулся отец, но я особо не парился в тот момент.

Уже не в первый раз он заводил подобный разговор. Правда, о загранице заикнулся впервые. Что это еще он себе напридумывал?

Не иначе, как башкой треснулся и сотрясение себе заработал вкупе с амнезией.

Только я-то здесь при чем?

– Пап, ну какой из меня директор? – я все еще не осознавал до конца, что отец не шутит.