Мажор. Право на ошибку

Придется Аделаиде подбирать для Платона новую модель, а я испаряюсь. Желательно в другой город.

А еще лучше – на другую планету!

– О, явилась, – строгая хозяйка агентства встречает меня на пороге. – Выздоровела? – бросает оценивающий взгляд, слега прищурившись. – Бледненькая та какая-то, Агата.

– Может, отравилась? – влезает Славик, а я мысленно стону.

“Заткнулся бы ты лучше, суслик!” – фыркаю, правда, тоже мысленно, а вслух выдаю:

– Упадок сил, сильный стресс, нервное перенапряжение…

– Завязывай! – Аделаида Ростиславовна машет рукой и кривится, не веря ни единому моему слову.

По глазам вижу, что уже насквозь просканировала. И знает заранее все, о чем я скажу.

– Вы спросили, я ответила, – пожимаю плечами, но начальница не ведется.

– Завтра готовься, – выдает строго тоном, не требующим возражений. – Подписываем контракт с Тереховым. Я для тебя такие шикарные условия выбила, что будешь меня до конца своих дней благодарить, – и расплывается в ехидной улыбке, а я у меня внутри все замирает.

Несмотря ни на что, Платон все же выбрал меня. Вот же упрямый баран! Я же по-русски человеку сказала – поищи другую модель. Так нет же, прицепился ко мне, как банный лист. Как пиявка, которая хочет выпить всю мою кровь.

Для Терехова контракт – это способ меня унизить. И отомстить за все то, что я ему наговорила.

Еще и бросила одного, наглым образом сбежав с корпоратива. Не послушала грозного начальника.

И я бы все равно согласилась, так как от мечты сложно отказаться, если бы не одно “но”.

Жирное такое “но”, о чем Платон даже не догадывается.

И это перевесило все мои мечты, вместе взятые.

Да я лучше пахать на трех работах буду, но только не на Терехова!

– Аделаида Ростиславовна, я отказываюсь от контракта! – произношу довольно твердо, наблюдая, как у начальницы начинают медленно округляться глаза до неимоверных размеров.

– Чего?! – женщина даже замирает на месте, не в силах пошевелиться.

– Ты обалдела? – влезает Славик, тоже глядя на меня глазами по пять копеек.

– Предложите ему другую модель, вы же так хотели, – пожимаю плечами, как будто говорю о чем-то для меня безразличном, а внутри все замирает.

Одно слово. Один случайно подслушанный разговор. И снова моя жизнь рушится по вине этого долбанного мажора, который решил, что ему все позволено.