Когда прилетит ворон

Он снимает её, отвинчивает крышку и жадно пьёт, кашляя и утираясь грязным рукавом.

– Война не скоро закончится, ты ещё успеешь найти. – Прислоняется плечом.

Поля шляпы закрывают прорези глаз в маске.

– У тебя есть имя? – спрашивает вдруг. – Или ты тоже безымянная, как все вокруг?

Позолоченная маска с птичьим клювом съехала набок, обнажив худые серые щеки.

– А у тебя?

– У меня проще. Я солдат. Повезёт – убьют тут. Не повезёт – выберусь и опять начну жить обычной жизнью.

Он смеётся, толкает меня плечом.

– Не дрейфь! Мы доберёмся! Это ещё не самое плохое место.

Замок плавает уже где-то между облаков. Серые шпили то исчезают, то появляются на поверхности. От каменных часов на башне осталось лишь крошево. Ветер, набежав, перекатывает волны пыли.

Кто-то грязно ругается. Хромая, бегает по плацу и грозит небу тростью.

На нем парадный мундир оберфюрера. Усики, словно траченные молью, торчат клочьями.

Рядом три солдата вскидывают руку в приветствии.

Флаги тихо шлёпают на ветру.

Это опять чей-то сон.

Сон, который случайно бросили мне под ноги, а я так же случайно подобрала.

Оборачиваюсь. Бело-голубым пламенем вспыхивают прожекторы, рассекая черноту сгустившихся сумерек.

– Ложись!

Кто-то рванул меня за руку и опрокинул на землю. Волна пыли набилась в рот.

Отплёвываюсь.

Мечи прожекторов, пошарив по небу, останавливаются, замерев у лунной тропы к замку.

– Не двигайся! – рядом локоть солдата в ковбойской шляпе. – Ты что? Дура! От храбрости ошалела, да?

Помост мерцает зелёными и жёлтыми подсветками.

Вскидываю тяжёлую снайперскую винтовку.

– Не промажь! – ковбойская шляпа щекочет мне щеку.

А стеклянные бисерины повисают в воздухе.

* * *

– Расскажешь, как его звали?

Мои руки всё ещё дрожат. Прячу их в карманы, втягиваю голову в плечи.

Птичий клюв позолоченной маски утыкается мне в плечо.

Отворачиваюсь и зажмуриваюсь, потому что миллиарды глаз опять распахнулись по всему телу.

– Его Димкой звали.

– А теперь где он?

– Пропал.

Мой голос звучит эхом, наполняет звенящую пустоту запахом, движением и жестом. Чувствую, как вплетаюсь лентой в косы, сжимаюсь, чтобы запомнить, чтобы вынести на коже хотя бы частицу того далёкого уже прошлого.

– Вороны не плачут! – поля ковбойской шляпы касаются щеки. – Запомни, ладно? Ты же из них, да? Из воронов?

* * *

А потом под ногами уже слоистый лёд, редкая снеговая плешь.