Когда прилетит ворон

Выпорхну, вдыхая свежесть, хотя от солнца осталась всего лишь красная точка, устроюсь рядом, пожму горячую руку. И может быть, мне станет лучше.

– Скальпель!

Наверное, пришло время расставить все точки и запятые. Я обязательно нарисую картину и перережу запястье, ведь у каждого своё хобби, даже если оно кажется странным. Я не истеку кровью, я обязательно спасусь и отправлюсь на крышу. Опять возьму тряпку и вымою небо. Чтобы всё было без пятен и не осталось разводов.

Кто-то из двенадцати опять посмотрит на меня из глубины зеркала.

– Простая контузия!

Напудренное лицо мима.

– Снайпер c гвоздём в башке – это весело! – крикнет мне кто-то.

И боль, действительно, растворится где-то внутри меня. Застынет где-то под кожей и подберёт щупальца.

Я не знаю этого сна.

В туннелях сны пробираются в меня случайно.

Выглядывают из тёмных углов, хрустят битым стеклом под ногами.

– Чей это сон, а? – потяну за рукав Браги. – Кто вообще смотрит такие сны?

* * *

Упаду в подушки.

Почувствую Димку через простыни и одеяла.

И голос прозвучит эхом, наполнит звенящую пустоту запахом, движением и жестом. Отмахнётся от сигареты, отодвинет кофе, покружится на белеющем подоконнике.

– Почему мне не надо, чтобы ты летала в своих снах? – засмеётся. – Нет ничего хуже бабочки или птицы.

– Почему?

– Потому что люди всегда закрывают глаза заранее, так и не разглядев полёта. Они как рыбы, и у них немая душа.

– Тогда что мне делать?

Димка пожмёт плечами.

– Иди дальше! Где-нибудь будет выход.

Я отыщу свой кособокий рюкзак и шагну на качающийся мост.

Два самурая встретят меня на той стороне и нальют саке.

Дымящаяся гильза крутится в руках.

– Попала? – удивляются.

– В глаз попала, а могла в сердце.

Лежу потом на холодном лунном грунте, делю звёздное небо на части.

Щека к щеке.

– Интересно, а на Луне холодно?

Димка смотрит на меня и улыбается.

Он всегда улыбается.

Один из двенадцати.

Один.

* * *

Двенадцать.

Впереди нас поля, утыканные телеграфными столбами, и потрескавшийся асфальт с еле заметной разделительной полосой.

Ноги вязнут в мокром грунте.

– Ты давно с нами? – один из двенадцати кладёт мне руку на плечо.

– Год или больше. – Отворачиваюсь.

У него ковбойская шляпа и позолоченная маска с птичьим клювом.

– Послужной список большой? – Его рука на плече тяжелеет.

– Короткий!

Белеет коробок придорожной закусочной.