Легенда о Мантикоре. Пропащая душа

Хотя нет, подпустят, но только на выстрел…

Пайкор сел на корточки и принялся осматривать Эуру, словно щенка. Приподняв губу, мужчина осмотрел зубы; заглянул в мутные, затуманенные снадобьями глаза; проверил волосы и уши.

– Сколько, если не секрет, ты хотел за эту женщину?

– Двести золотых, – заявил орк, решив, что товар покупателю понравился.

– Больше сорока не дам. Придётся потратиться на подарки для стражи ворот, чтобы протащить её в КаулютМаа.

– Зачем вятку. У этой пропуск есть, – орк стянул перчатку руки девушки, обнажая татуировки.

– Отвратительная гоблинская работа…– Поморщился пайкор вставая. – Татуировки сожгли кожу. Они наверняка останутся даже после прохода через Врата. Товар порченный.

– Порченный? – Обиженно взревел орк. – У Вархвара всегда хороший товар: платить за перевозку в КаулютМаа не надо, – он демонстративно загнул большой палец. – Родственники искать не будут, – орк загнул второй палец, пропустив отсутствующий указательный. – Раны ей Сахвир залечил, – орк загнул следующий палец.

– Хорошо, – согласился пайкор. – Пятьдесят золотых.

– Сто пятьдесят!

– Шестьдесят.

– Сто!

– Шестьдесят и ни золотым больше. Забирай деньги или просто перережь ей горло. Все равно не сможешь никому продать её в Сауке. Ты же знаешь, только я вожусь с беспокойным товаром.

– Сто!

– Шестьдесят моя последняя цена, Вархвар. Хочу отметить, что я поднял цену, только в знак нашей давней дружбы.

– По рукам, – скрипнул зубами орк, понимая, что продешевил.

– Как звать её?

Орк пожал плечами и, бросив взгляд на сползшую с предплечья повязку, прорычал: «Мантикора.»

– Хорошее имя.… Для зверя….

Пайкор быстро отсчитал шестьдесят золотых и скрылся в юрте. Пайкоровы слуги надели кандалы и потащили девушку к стоящим рядом баракам. Орк все стоял на опустевшем дворе, задумчиво почёсывая лысую голову. Торговец из него был никакой.

Девушка очнулась на полу клетки, которую две старые клячи медленно волокли по узкой горной дороге. Клетка раскачивалась, норовя свалиться в пропасть, на дне которой грохотал поток. Когда колесо повозки наезжало на камень, клетка жалобно скрипела. Рядом с Эурой на старых корзинах и тюках сидело ещё семь или восемь женщин. Они жались друг к другу, кутались в грязные плащи, пытаясь спрятаться от пронизывающего ледяного ветра.