Легенда о Мантикоре. Пропащая душа

– А похороны за чей счёт? Если конечно останется хоть что-то, что можно будет предать земле и написать на камне «здесь покоится сумасшедший»… Эм… как его имя? Я забыла.

– Хайдгер мне имя. И не женское это дело рассуждать об оборотнях.

– А что же позволь спросить женское?

– Ясно дело: детей растить, в храм ходить, еду готовить.

– Благородный Хайдгер, обычно добавляет “почистить мужу сапоги и заштопать плащ”, – с хитрой ухмылкой добавил Риквид, отводя глаза.

– Да, сапоги тоже должны быть чистыми.

– Да ты шо… – прошипела Эура, по-кошачьи прищуриваясь.

Трюггер, собрался было что-то сказать, но король вновь остановил его движением руки.

– Молчите, благородный Трюггер, молчите. Поверьте мне, эти двое стоят друг друга, – заговорщически прошептал король, наклоняясь к уху наместника.

– Моя дочь его с потрохами сожрёт, – укоризненно покачал головой Трюггер.

– Подавится,– усмехнулся король. – Если сожрёт, заставлю выйти замуж за то, что останется.

– Эх…, – махнул рукой Трюггер и с горя залпом осушил кубок.

Эура снизу буравила обидчика взглядом, словно болотная змея глупого птенца. Хайдгер опираясь на крышку стола пудовыми кулаками, нависал над ней горным троллем… Лысым, свирепым горным троллем с поросшим трехдневной щетиной подбородком.

– Мне стоит пожалеть жену господина Хайдгера?

– Господин Хайдгер не женат.

– Конечно, если больше интересоваться оборотнями, чем женщинами! Хотя… Вам, с вашей комплекцией и мозгами больше подойдёт горная троллиха.

– До оборотней, господин Хайдгер интересовался тобой, Эура… – Заметил король. Перепалка его развлекала. Он развалился в кресле, поглаживая седые длинные усы. Спина его чудесным образом прошла, да и ноги перестали ныть, стоило только стянуть сапоги.

– Это практически одно и то же… – усмехнулся Хайдгер.

– Не думаю.

– Девушка, Вам думать вредно, – заметил Хайдгер.

– У господина был печальный опыт?

– У господина есть мозги, чтобы подобный опыт не приобретать, – парировал Хайдгер.

– Мы несказанно счастливы за господина Хайдгера.

Эура собиралась было добавить какую-нибудь колкость, как позади отца мелькнула детская фигурка в грязно зелёном плаще. Вместо того, чтобы ждать в конюшне, наглый гоблинец шнырял по Снерхольму.