Оформитель слов

Мама зашла в квартиру. Сказала мне несколько ласковых слов о том, что нельзя открывать дверь, не поинтересовавшись, кто пришёл. Я сказал, что впредь буду более внимательным.

Строго на юг

И тут я неожиданно узнаю, квартиру будут продавать, а мы переезжаем в какую-то сельскую глухомань.

Когда все вещи были погружены в кузов грузовика, мама сказала:

– Сынуля! В кабине грузовика всего три места. Начнём перекличку. Батяня твой – водитель и он будет рулить из кабины. Сестра твоя ещё маленькая, поэтому она тоже сидит в кабине, а я – с ней.

Проще говоря, мест больше нет. Если гаишники увидят лишнего пассажира – нам выпишут ШТРАФ…

Я страшно обрадовался, предположив, что меня оставят. А сами пусть едут, куда хотят.

–… таким образом, получается, что ты поедешь в КУЗОВЕ, – закончила мама.

Я посмотрел вверх на кузов, а точнее на его борта, из-за которых торчали макушки шкафов, холодильника, гардин и всякого прочего.

– Я буду ехать в шкафу?..

– Нет, – попинав колесо, сказал батька.

 – Мы же тебя любим! Ты поедешь в кузове на специально оборудованном месте. Там матрасы, одеяла. Ты сядешь, накроешься и совершенно комфортно преодолеешь путь в стописят километров строго на юг.

Так как на дворе стоял ноябрь, было пасмурно и прохладно, меня затолкали в ватные штаны, надели на плечи огромную шубу, на голову какую-то пуховую шапку, подняли в кузов, усадили на подготовленное место и вручили сухпаёк

– Сиди и не высовывайся, – сказал батька. – Нам, главное, за пределы города выехать и благополучно миновать пост ГАИ.

Если что-то срочное, стучи по кабине, мы откроем окошко и дадим тебе чупа-чупс.

Выехали. Я глядел на то, как позади остаётся родимая «хрущёвка», в которой квартира, полученная тридцать лет назад дедушкой Александром Трофимовичем. Я прощался с привычным и знакомым миром, который мне страшно нравился, а впереди маячила прекрасная сельская житуха, вообще непонятно какая.

Ехать в кузове мне, конечно же, понравилось. Миновав опасные локации, мы начали двигаться по Чуйскому тракту, где мне уже разрешили встать и глядеть на дорогу вперёд.

Я открывал рот, чтобы ветер надувал меня, как дирижабль, но я не надувался.

Столько полей и деревьев я в своей жизни не видел. Но они, преимущественно, были одинаковыми и уже скоро наскучили. Я много раз слышал, что это всё несказанная красотища родных просторов, но мне она подозрительно казалась унылой и серой. Мы двигались всё дальше, в самую глубь этих неведомых красот.