Однажды в Москве. Часть II

Лучшие онкологи России были задействованы сначала в постановке диагноза, после в лечении. Я только тогда по-настоящему осмыслил всю мощь и влияние манучарового клана.

– Так значит, диагноз все-таки подтвердился? – вновь с дрожью в голосе заикнулась Аталай.

– Увы, да, – вздохнул Длинный, – при том уже в неоперабельной стадии. Джулия была очень терпелива. На каждую боль или недомогание старалась не реагировать. Мы после вспомнили ее участившиеся в последнее время головные боли, тошноту, которую она объясняла сначала беременностью, после, мигренью.

Так и шутила, мол, у меня болезнь аристократов.

Врачи разводили руками. Только чудо. Молитесь…

Скольким безнадежным больным они эту фразу говорили. Знаешь, что чудо не случится, но все равно надежду не теряешь. Она тихо тлеет в твоей уже застывающей, скорбящей душе, пока окончательно не потухнет.

Человек живет, и у него всегда ложная уверенность, что с ним ничего плохого не случится. Беда его не коснется. Что все это предназначено для других, а он избранный.

Весь мир крутится чуть ли не вокруг него.

Какая чушь!

Он это понимает, когда беда его не только касается, а уже терзает в клочья, душит в объятиях…

Джулия наотрез отказалась от химиотерапии, не хотела сталкиваться с ее последствиями. Она была глубоко религиозным человеком, фаталисткой по натуре. Она просто молча и покорно приняла этот самый страшный и смертельный удар судьбы в своей молодой, еще не познавшей полное счастье жизни.

Попросила любимую Библию, и она до самой ее кончины находилась над ее головой сначала в палате, позже дома.

Проконсультировавшись с авторитетами в этой области, мы вконец отчаялись. И не стали настаивать. Все было бесполезно. Мы обрекли бы ее на дополнительные муки.

Думаю, излишне говорить, что я почти днем и ночью находился рядом. Но, к сожалению, не до конца…

– Вы хотите сказать, что, когда она… она… вас не было рядом? – уже почти рыдая, спросила Аталай.

Ганмуратбек неуклюже попытался вытереть ей глаза, но только оцарапал своими мозолями. Наконец она в истерике укусила его за палец, и он обиженно оставил ее в покое.

– Господи, ну что это такое, – начала причитать зареванная, – как кому-то хорошо, ты обязательно какую-то гадость придумываешь… Ой, что это я сказала? Это все вы! Вы!.. – огрызнулась она в слезах на рассказчика.

– Нет, меня не было… – Длинный нервно затеребил пальцами по столу.