Однажды в Москве. Часть II

– …Ты напишешь жене записку, что в целях безопасности она с ребенком должна последовать за Митяем. Что ты ее ждешь.

– Никогда! – он глухо зарычал. Интересно было его преображение от хладнокровного стратега в ощетинившегося хищника, готового ценою жизни защитить своих детенышей.

– Ты вроде профи, – я спокойно продолжил, – давай обмозгуем. У тебя нет выхода. Митяй без труда зайдет в твой дом. Жена твоя воспринимает его как семейного друга. Сам постарался.

– Ссука!.. – он с ненавистью впился в меня, сделав непроизвольное движение.

Толик тотчас дал ему подзатыльник.

– Это за суку…

Я рукой сделал упреждающий жест.

– Определение не по адресу. Оно подходит больше тебе, учитывая твою профессию, и то, как ты спокойно сливаешь подельника.

– Эта служба! – выпалил он. – Что ты понимаешь в этом, мразь…

Опять последовал шлепок.

– Фильтруй базар…

Толик, вновь словив мой недовольный взгляд, “невинно” развел руками. Я вздохнул:

– Вот и говорю – сучья у тебя служба. Митьку предал, Федьку предал.

И нас собираешься слить. Думаешь, мы купились на эту туфту, которую нам сочинил?

– …

– Есть у кого ручка и бумага? – обратился я к аудитории, с интересом слушающей наш диалог.

Один из Мансуровых бойцов быстро протер рукавом столик, пристроенный у стены. В следующий миг на нем появился клочок бумаги, оторванный из чьей-то записной книжки, и шариковая ручка.

– Иногда у самонадеянных людей вроде тебя появляются интересные мысли вслух, – я продолжил. – Ты же сам проговорился, что Федьку собирался ликвидировать после смерти Корейца.

Следовательно, пока не уточнена информация, этот вопрос неактуален.

– Что бы я не ответил, все равно не поверите… – Никитин отвел глаза.

– Верно. Доверие в наше время – непозволительная роскошь. Тем более, доверие оперу. Потому, просто пиши и не умничай… – я кивнул Толику, который вновь снял с него наручники, – если не хочешь, чтобы твоих родных приволокли сюда как-то иначе.

– Послушай, ты, урод, ведь ты кавказец, так? По звериной роже вижу… – с ненавистью процедил Никитин.

 – Все вы звери! Пока не убедишь меня, что им ничего не грозит, даже если тут меня распилят на куски, не напишу ни слова! И будь что будет…

– С ними ничего не случится. Это я тебе обещаю, как кавказец, если выполнишь то, что велят.

– Был бы кавказцем, семью не тронул бы, – огрызнулся Никитин. – Знаю я ваши законы. Не мужское дело, воевать с женщинами и детьми.

– Ты прав… – я вздохнул. – Я наверно плохой кавказец.