Однажды…

 – Думаешь, ты один у нас изменник родины? Ты давай подписывай, – кивнул он на чистые листы, которые аккуратно разложил передо мной “тихий” сотрудник, предварительно убрав со стола графин с водой. – Подписывай, мы все сами напишем. Сейчас у меня голова болит, – вкрадчиво добавил он.

– Не могу… – я тоже улыбнулся. – Это противозаконно. Бог знает, что вы там сочините.

Пузатый разозлился:

– Слушай ты, идиот! Того, что тебе инкриминирует, хуже нечего!.. Ты что, мне не доверяешь? – кажется, всерьез обиделся он.

Это уже из области шизофрении.

Зашел Геюшев с подносом и содержимое начал раскладывать на рабочем столе.

– Честно говоря, я тебе завидую, – чавкая, продолжил Пузатый. Он жрал котлеты, видимо забыв, что они вообще-то мне предназначались. – У меня соседка была армянка. Уфф!.. – он вожделенно закрыл глаза. – Так и не дала мне, сучка! Я и так перед ней, и сяк… А твоя какая была? В смысле, худенькая или в теле? Мне, главное…

Что было для него главное, я не узнал.

У меня же, кажется, вся кровь прилила к лицу. Я вспомнил покрытое снегом надгробие Джулии, где она с изображения мраморной плиты печально смотрела на меня.

Букет лилий на могиле, запорошенный снегом…

В какое-то мгновение я уловил во взгляде Тихого тревогу. Но он не успел среагировать. В следующий миг Пузатый с треском распростерся на полу. С до крови разбитой мордой и сломанным носом.

Он был на голову ниже. Я, пристав, просто долбанул его головой.

Геюшев, задев железный поднос и с шумом уронив его, бросился на помощь. Чуточку развернувшись, я легко встретил его апперкотом в челюсть, разумеется, обоими кулаками, скрепленными воедино наручниками. Он упал, как подкошенный рядом с Пузатым. После я с каким-то остервенением начал топтать их как вредных насекомых.

Не знаю, почему я забыл про Тихого. Может, впал в состояние аффекта? Вдруг что-то вспыхнуло в голове.

Я потерял сознание…

Глава VII

…Оно возвращалось из черного безмолвия, в котором я продолжительное время находился, промежутками. Помню Пузатого, наклонившегося и непрерывно что-то орущего и матерившегося. Иногда он шлепал меня по щеке, то ли пытаясь привести в чувство, то ли нанося побои.