Худший в мире актёр

И на билете обозначено это же место. Старик не сомневался в своей правоте. Он состроил такую мину, будто проглотил горькую пилюлю. Джек ещё раз проверил место на билете и, скрывая беспокойство, сказал:

– Вот, посмотрите, – Джек протянул руку с посадочным талоном. – Мой билет не врёт.

– Не врёт, – повторил за Джеком старик. – Разве он лотерейный, чтобы врать?

Пожилой мужчина сжато улыбнулся лучиками из морщинок в уголках глаз и вежливо вырвал билет из руки Джека. Пробежался по нему глазами.

– И правда.

Билеты одинаковые. Что за ерунда?

Старик положил оба талона на стол и как-то нехотя придвинул их к Джеку по столу в манере крупье. Джек тоже сравнил их. В билете старика было его имя: Иосиф.

За его спиной в направлении хвоста мелькали пассажиры. Иосиф сел с краю, рядом с Джеком, и наблюдал, что чувствует парень в связи с таким впечатляющим совпадением. На глянцевом покрытии столешницы цвета тростникового сахара отражались перевёрнутые лица мужчины и женщины – тех, что напротив, – как зеркальные портреты валета и дамы.

Для них старик со своим отражением – король, а Джек… скорее, Джокер. Так в бизнес-классе создалась отдельная компания из четырёх козырей.

Вошли чёрные и красный. Вошли синие, жёлтые. Пассажиры эконом-класса почти все уже собрались. Поток людей в сонной артерии самолёта становился более вялотекущим. Но из-за этого они чаще замечали интересную компанию из четырёх человек. В бизнес-классе больше никого не было.

Старик Иосиф что-то скрывал.

Он положил правый локоть на стол и ёрзал пальцами от носа ко лбу. Его поведение изменилось, будто он узнал, что разговаривает с сыном своего начальника, и по незнанию принял его поначалу за оборванца.

Он сказал Джеку с какой-то неловкостью:

– Рад знакомству.

– Правда? – сказал Джек.

– Как сказать. Не то чтобы совсем правда. Но и не сказать, что неправда совсем.

Всё живое вокруг беззвучно ахнуло. Так он здорово выразился.

Джек иронично изобразил великосветскую вежливость:

– Абсолютно взаимно.

Иосиф выпрямился и присмотрелся к Джеку. Он зауважал парня сильнее, чем минуту назад.

В брюхе самолёта, в эконом-классе, не было ни одного свободного места. Все уселись. До вылета оставались считанные минуты. Ручная кладь у всех либо под ногами, либо в руках, либо в ящиках над головами.

Старик думал, о чём сказать. Он явно что-то скрывал. Внешне он не ёрзал. Но внутреннее колебание ощущалось.