Душман

Воины ислама отступили, когда подоспели основные силы, забирая с собой в горы раненых единоверцев в чалмах.

* * *

Выслушав рассказ до конца, Заридзе, наклонившись, достал с тумбочки начатую бутылку водки и два стакана.

– Давай помянем погибших, – и, прислушавшись к звукам с улицы, добавил: – Погибших с честью за хрен собачий. Жалко ребят. Гибнут в такие молодые годы, зная, что у себя на родине жизнь цветёт, – и он с какой-то детской обидой, чокнувшись с Артуром, залпом выпил единственное средство, согревающее душу в этой военной обстановке.

– За период выполнения интернационального долга в провозглашённой Демократической Республике Афганистан погибло множество советских солдат. И неизвестно, сколько ещё потеряем. Вспомнят ли нас через сорок лет после окончания этой заварухи, как помнят солдат Великой Отечественной? Вряд ли! Если вспомнят, то только те, кто непосредственно участвовал в этой ненужной для нас войне. Никто нас, кроме своих матерей, на родине не пожалеет. Мы здесь топчем чужую землю.

Встреваем во внутренние дела. К чему нам всё это? Они сделали национально-демократическую революцию. Так пусть и борются за неё сами, а мы тут при чём? Нам что, больше всех надо? Может, населения в Союзе развелось так много, что с помощью войны решили нас поубавить?

Ладно, старшина, давай ещё по одной! – поднимая повторно налитый стакан, закруглил нервную тему Заридзе. – Будем воевать, раз присягали перед отечеством.

* * *

По окончании срока службы Артур написал заявление на имя командира части воздушно-десантных войск о продлении службы по контракту в должности старшины роты.

Подписанное заявление вернули через неделю с присвоением звания прапорщика.

– Не хочется жить без автомата? – подшутил над ним командир роты после получения Артуром разрешения на добро.

– Почему же? Послужил отечеству, послужу и за себя, – ответил он. Бабки-то контрактникам здесь хорошие платят. Люди сюда вон сами рвутся. А у меня есть возможность сразу остаться.

– Это тебя не деньги интересуют, а война.

Привык ты к бойне. Иначе себя и не представляешь. В Союзе бы ты так не поступил. Там другая служба. Как иногда поговаривал один майор, преподающий в училище, «ушёл бы в запас, да цирк люблю». Где такое ещё увидишь, как не в нашей армии? Юморной был майор, ничего не скажешь.

– Ты что, командир, не хочешь, чтобы я остался при тебе? – спросил старшина в ответ на высказывания Заридзе.

– Я-то хочу. Но я ещё хочу, чтобы ты и голову сберёг. Вот в чём суть.