Легенды Этриуса: Стойкость Александра

Он сразу ощутил боль от ушиба, но не подал вида, что ему больно, чтобы не сердить отца, хотя проявление мужества так и осталось незамеченным.

– Саша! Не хочешь работать – не работай, – махнул на него рукой отец, – Постой в сторонке, отдохни.

Его грубость и ноющая боль пальца оказались взрывной смесью для выброса негативных эмоций мальчика. Он тоже рассердился.

– Я стараюсь! Что вы от меня хотите-то, – воскликнул Александр, развернулся и зашагал в сторону дороги. Он не задумывался о том, куда ему хотелось бы идти, просто вышел со двора и направился в конец улицы к прогону между домами.

В общем-то, ему хотелось посидеть и подумать о жизни, но на брусчатку, покрытую пылью, садиться все же не следовало, а там, в прогоне, росла трава и цветы, там почти никто не ходил, и это было достаточно подходящее место для того, чтобы отдохнуть ото всех раздражающих факторов. Раздражало практически все – собственные руки, спина, боль в пальце, грубость отца, какое-то невероятное невезение, ну и все остальное.

Александр уселся на траву, вздохнул, обхватил руками колени и принялся наблюдать за бабочкой, которая кружила над цветами перед ним.

– Скучаешь? – подойдя к забору изнутри своего огорода, сказала ему девочка, с которой они водили давнюю дружбу.

– Нет, у меня сейчас плохое настроение, – ответил Александр.

– По тебе видно, что ты сердит на кого-то, хмурый такой. Что произошло?

– Я дурак. Это мне отец сказал.

– Ну ничего страшного. Он просто погорячился.

– Значит, когда взрослые горячатся, то это можно охарактеризовать как «ничего страшного», да?

– Я не знаю.

Все иногда горячатся.

– А как нужно реагировать на то, когда кто-то горячится?

– Ну не знаю, Саш, ну успокоить его. Обнять. Поцеловать. В щеку.

– Поцеловать, Маришка? А если у него в руках колун и он зол именно на тебя и никто другой не собирается целовать его в щеку?

– Немного подождать, значит. Пусть он успокоится, – улыбнулась девочка, но в следующую секунду она чуть было рот не раскрыла от совершенного Александром поступка.

Он внезапно дернулся всем телом вперед, схватил ту самую бабочку, которая мирно порхала над цветами, и мгновенно запихнул ее к себе в рот целиком, тщательно прожевал и проглотил, при этом не сводил глаз с Маришки, лицезревшей проделанное им злодеяние. Девочка закрыла нижнюю половину лица руками и взвизгнула.

– Ты зачем сделал это, Саша? – возмутилась она.

– Я погорячился, наверное, – произнес он с наигранной улыбкой.