Легенды Этриуса: Стойкость Александра

Выкинь из головы эту чушь.

– Так я не верю в это! Просто я же слышу. Он сказал такое.

– Эй, головастики! Воду не мутите. Что у вас там случилось? – закричал отец из спальни первого этажа.

– Да Саша тут засомневался твой ли он сын, – громко пояснил Иван с усмешкой.

– А чей же? Эй, младшенький, ты нам сказки не выдумывай, а то к соседям отнесу. Если приснилось что-то нехорошее, то к Ивану под бок залезай, он тебя в обиду не даст, хорошо? – пробасил отец.

– Да поняли мы, – с задором ответил Иван за брата.

Снова наступила тишина.

– Ничего себе у него слух. Змееныш, – услышал мальчик, – А старший молодец – держится. Я уж было думал, что он проговорился. Надо все-таки тех орков найти и получше расспросить, где они нашли этого мальчишку. Может быть, у него кто-то из родителей эльб. Сам дурак дураком, а слух хороший.

Александр поразмышлял минуту и решил, что отмалчиваться глупо. Он поднялся с кровати и пошел к лестнице.

– Что с тобой, карапуз? Страшно, так ложись с нами, – удивился отец.

– Я не знаю, что со мной. Но я слышу твой голос. Ты говоришь, что я приемыш, что вы меня не любите и хотите от меня избавиться, – заплакал Александр.

– Да что ты такое говоришь? – хором ответили родители, – Забирайся к нам!

Александр помялся на месте, не доверяя им.

– Сынок, – отец сел на кровати и нерешительно протянул руки к нему.

– Я не знаю, – топнул ногой мальчик, – я не понимаю, почему так.

– Ну не сердись. Прости, если я в чем-то виноват, – задумался отец.

– Нет. Никто не виноват. Просто скажи.

– Что сказать?

– Не знаю. Я твой сын?

– Конечно! Да что с тобой такое-то, ты там, в лесу у Яроводья белены наелся что ли? Конечно, ты мой сын и я тебя люблю больше всего на свете, – заверил отец.

– А маму? А Ивана? – удивился сын, вытирая слезы.

– Ну и их тоже. Это не соизмеримо. Вы все трое для меня дороги больше чем что-либо на Этриусе.

– Саша, ну ты же все знаешь, о чем вы говорите вообще, – прошептала из темноты мама мальчика, – ложись в серединку. Мы тебя очень любим.

– Угу. Простите. Пожалуй, я пойду наверх, – потупил взор сын и неспешно пошел прочь. Отец приподнялся и тихо проследовал за ним до лестницы. Там он остановился, вслушиваясь в тишину.