Честность

Но не жалел старик, он был даже чуть весел и знал, раз судьба начала с ним взаимодействовать, значит, он на верном пути. Старик вспоминал, как думал о терпении Солнца и начинал, после всех своих многократных потерь лишь начинал себя чувствовать им. Таким же могучим, непоколебимым. Излучающим всегда свет. Юноша даже дивился, когда с земли вдруг так повеяло яростью, что облака, взявшие его в плен, разошлись. То было светлое предзнаменование успеха старика. Казалось, когда тот прошел лестницу второго, самого сложного терпения в середине пути, когда нет ни конца, ни начала, с ним поднялись на ветру и его мысли-его давние паруса.

Старик, хоть и не хотел сейчас особенно есть, но начал. Его взору предстали все те же прекрасные открытия, что ему предстоит совершить на своем пути к вершине горы. Он понимал, что впереди его ожидает длинная дорога, а потому лучше сейчас набраться, да, желательно, побольше, пищи чувств. Потому начал есть ягоды. Норвежские леса славятся, да и всегда славились именно своими ягодами. Не знаю, о чем думал Харуки Мураками, писав свой «Норвежский Лес», но я, писав «Честность», поместил героя на остров Иден не случайно, а по давней своей любви к местной ягоде морошке. Надо признаться, что введение, которое вы сейчас читаете, было написано мной уже в конце книги. Но это небольшое лирическое отступление. Тем более, что старик наш нынче пошел за топором-нарубить дров, да побольше, для своей лодки, сварить после уху и лечь спать. Назавтра вдруг встанет солнце и с новыми силами все отправится в путь. Юноша же, после падения с облаков, больше не заговаривал с солнцем. Похоже, что он и вовсе пропал после своего неудачного падения. В старике созревал новый, неизведанный доселе герой. По силе своей превосходящий любого взрослого, но чистый, даже чересчур чистый сердцем, как ребенок. Такое часто бывает, когда начинаешь меняться. И любое изменение берет свое происхождение изнутри. Потому у юноши, как и у старика, да как и у всех, кто что-то начинает, вид такой уставший и даже бесцельный. Но именно на середине пути проступают первые задатки перехода внутреннего во внешнее. Именно потому юноша разбился. И именно потому, разбившись, переродился в сердце старика. Совсем же единым целым они станут, если дойдут до вершины горы. И, пожалуй, в этом смысл любого успеха. Дойти до той точки, такого апофеоза, где внутренний герой догонит тень внешнего, или наоборот-где внутренний цикл жизни совпадет с внешним, с циклом самой жизни.