Хроники ларгов: Богини судеб

– А ты бы не оскорбился, если бы тебя назвали рогатым богом, напившимся до беспамятства и упавшим с Олимпа в кучу неспособных окуклиться нимф?

– Это сильное оскорбление, сильное, друг мой. Я бы в тот же миг испепелил этого смертного и всех, кто был бы поблизости, чтобы не осталось ни одного свидетеля. Уверен, что в силу своей доброты, ты ограничился тем, что просто выбил насмешнику все зубы, окинул смеявшихся над тобой окружающих гневным взором и ушел, ничего им не сказав в ответ на такое оскорбительное поведение.

– Его зубы целы. Я представил, что он остаток свои дней не сможет кушать твердую пищу и будет вынужден отдавать предпочтение напиткам, что над ним будут надсмехаться еще больше, чем надо мной, и в итоге он упадет не с Олимпа, в кучу конского навоза, задохнется и умрет.

– Славно же придумано. Что тебя остановило?

– Любовь к людям, – не сразу задумчиво признался Сатир, – Человеколюбие.

– Тогда понятно, почему люди говорят, что у тебя на голове растут бараньи рога и почему ты снял со своей кудрявой головы чудесную золотую тиару со спиралями, – согласно кивнул Зевс.

– Послушать тебя, так гневное выбивание всех зубов глупцу даст ему ума, – отмахнулся Сатир, – Твои советы ни чем не лучше тех, что давал мне Арес.

– Могу ли я поинтересоваться, – заинтриговано уточнил Зевс.

– Можешь. Он посоветовал снять шкуру с насмешника, выделать ее и постелить перед входом здания для проведения симпосиев, – сказал Сатир и тяжело вздохнул.

– Подожди. Что-то не пойму логику.

– А в этот раз он посоветовал скинуть насмешника на кучу неспособных окуклиться нимф и именно с Олимпа, что ознаменовало бы всеобщий гнев богов.

– Да уж! Первая шутка оказалась смешнее.

– И мне она запомнилась.

– Когда Арес только успевает навещать тебя, ведь я итак явился к тебе парой часов позже того, как смертные оскорбили тебя на симпосии?

– Вот он сразу же и навещает, и только тогда, когда меня оскорбляют смертные.

– Последний насмешник перегнул палку. Он оскорбил нас всех, он испортил настроение всем в праздник Диониса, он сорвал спектакль. Убьем его показательно? – предложил Зевс.

Сатир сокрушенно покачал головой и не нашел слов.

– Проснись, друг мой, – прошептал Зевс.

Сатир попытался выйти из оцепенения и напомнить ему, что он вовсе не спит, а просто задумался, но расшевелить себя и произнести хотя бы слово оказалось не просто.