Цветы над адом

Увидев это, Диего поджал губы. Ему так хотелось положить в рот этот леденец, такой непритязательный по сравнению с изысканными лакомствами в коробках, но такой желанный.

Мальчик принялся теребить одежду совсем как его мать, и Тереза увидела у него грязь под ногтями. Маленькое пятнышко на безупречном фоне вселяло надежду: в нем еще осталось немного детской живости и непослушания. Заметив ее взгляд, мальчик убрал руки за спину. Тереза подмигнула ему в знак одобрения.

Потом она поднялась с дивана, и Марини последовал ее примеру.

За все время визита он не проронил ни звука, мотая себе на ус и ничего не упуская из разыгравшейся перед ним сцены. Выражение его лица было красноречивее слов: он, как и Тереза, был на стороне ребенка.

На выходе полицейские обменялись с вдовой дежурными фразами.

– Мы будем держать вас в курсе, – проговорила Тереза. – Обращайтесь по любым вопросам. Если вдруг что-то вспомните, даже незначительные детали, которые смогут помочь следствию, сразу же звоните.

– Благодарю, – ответила вдова. – Я верю, что вы сделаете все возможное, чтобы найти виновного.

Осмелевший Диего вертелся около необычного комиссара и ловил каждое ее слово.

Перед тем как уйти, Тереза приласкала ребенка. Вероятно, она делала это дольше, чем следовало, и, заметив взгляд Марини, сразу же отдернула руку.

«Хватит ворошить прошлое», – сказала она себе.

Сев в машину, Тереза не могла отвести от дома глаз. Она следила за ним, пока тот окончательно не растаял за горизонтом.

Остроконечная, матовая от солнечного света крыша и темные окна, за которыми скользили невидимые тени. Все застыло в ожидании событий, которые вернут жизнь обитателей в привычное русло.

Тереза думала о самом маленьком его жителе – стойком оловянном солдатике с грязными ногтями. Она не сомневалась, что мальчик тоже смотрит ей вслед. Диего – ребенок любознательный и шустрый. Огонек, который родители старались погасить нелепыми запретами и бессмысленной закалкой силы воли, взять хоть сладости, на которые можно было только смотреть.

«Желанные лакомства всегда у ребенка на виду, но трогать их ему не разрешают, – размышляла Тереза. – Может ли что-то быть хуже для неокрепшей детской психики?»

Может. Мать, холодная как лед.

Тереза спросила себя, относился ли так к сыну и отец? Со слов Марты Валент выходило, что да. Она говорила о муже как о строгом отце, даже обмолвилась о его равнодушии.