Ловцы пыли

Впритык стояли убогий шифоньер и письменный стол, на столе высился устаревший монитор, внизу к стене прижался системный блок, около которого клубком свернулись многочисленные провода.

Зверски хотелось есть. Понимая, что на ночь наедаться нельзя, он все же отправился на кухню и съел полбуханки хлеба, запивая кефиром.

Отца дома не было. Наверняка он опять у соседки. Уж он-то точно не голодный.

Миша вытянулся на диване, прислушиваясь к ночным шорохам.

* * *

Миша не любил воспоминания, но куда от них денешься, если всю жизнь живешь в одном и том же доме, ходишь через двор, где мама водила тебя, маленького, за ручку? Как обойдешь автобусную остановку у дома? И в квартире на полу лежит потускневший от времени ковер, а на стене висит такой солнечный портрет красивой матери.

Это был счастливый день. Мама взяла Мишу в магазин, и мальчик сам выбрал себе школьный рюкзак. Еще они купили тетради, пенал, счетные палочки, карандаши, азбуку и красивую книгу сказок.

Дома, усевшись на ковре, разложили принесенное богатство.

– Ну вот, сыночек, ты почти школьник. Завтра последний раз сходишь в детский сад. Как быстро летит время: дети растут, мамы стареют…

Не заметив грусти в материнском голосе, Миша гладил пальцами яркие картинки, вдыхал запах типографской краски, думая, что именно так пахнет школа, а не молочной кашей и свежими ватрушками, как детский сад.

Его отвлек протянувшийся рядом солнечный луч.

– Ах ты, ловец пыли! – засмеялась мама. – Одну пылинку не увидеть, только когда много. Но когда много, это плохо.

– Почему плохо? Они же золотые.

– Пыль серая, а не золотая. Это солнце ее золотит. Обман зрения. Иллюзия. Пыль вредная, поэтому лучше, когда ее нет.

Вошедший в комнату отец сказал:

– Это простая пыль, вредная, а по-настоящему золотая, очень даже не лишняя.

– Пыль – она и есть пыль, хоть золотая, хоть бриллиантовая. Обман один. Как ты ее поймаешь? – не согласилась мама и повернулась к сыну: – А давай я тебе сказку прочитаю!

И, открыв новую книгу, едва ли не нараспев, она стала читать Мише сказку «Морозко». А за стеной тонким лучиком возникала и рвалась жалящая песня скрипки.