Когда черное становится белым

Я разглядывала его, как диковинное насекомое: как он мог попасть сюда? Его принесло ветром через форточку? Или он прицепился к моей одежде на улице?

Заглянула в спальню, всю обстановку которой составляли широкая кровать с тумбочкой и зеркальный шкаф во всю стену, затем зашла на кухню. Везде все было, как всегда. Даже лучше. На кухне царил образцовый порядок, хотя меня не было дома пять дней. В отличие от цветочного лепестка в комнате, сюда не просочилось и пылинки.

Опять запел телефон, предыдущий звонок которого совершенно вылетел у меня из головы, и я заспешила в комнату, оставляя на теплом паркете мокрые следы.

– Приветик, дорогая! – услышала я музыкальный голос подруги. – Ты уже дома? Как там Москва?

У подруги было великолепное имя Инесса, но еще в школе ее все звали легко и просто: Инка, и у меня с этим именем ассоциировался образ пестрой бабочки или глазастой стрекозы.

– Столица кипит: народ, суета, спешка, – ответила я банальностью, медленно поднимая, и разглядывая то одну ногу, то другую, и думая о том, что пора сделать педикюр.

– С каким-нибудь красавчиком не закрутила? – игриво поинтересовалась Инка.

– Ты же знаешь, что после Гоши еще раны не зализаны, – хмуро проговорила я, начав принюхиваться к дивану.

– А он разве к тебе в гости не заглядывает? Я вчера его видела возле нашего дома. Сама к маме заходила, и он идет. Я и подумала, что он был у тебя.

Вот откуда этот запах чужого! Все ясно.

И я горько усмехнулась:

– Похоже, был. Хотя ключи мне вернул. Но я носом чую, что в квартире побывал мужчина.

– Ты, как дикий зверь, – голос в трубке окрасился насмешливым удивлением.

– Просто дома остался запах мужского парфюма. Этот одеколон, вероятно, очень дорогой, потому что чрезвычайно стойкий. Но Гоша прежде таким не пользовался.

– Значит, разбогател. Или поменял имидж. Может, примешь его назад? – интонации Инки стали провокационными.

И я решила уйти от ответа, поинтересовавшись:

– Как ты?

– За-ме-ча-тельно! – промурлыкала Инка.

У нее всегда все замечательно, стрекоза – она и есть стрекоза.

– Это хорошо. Передавай привет Володе! – проговорила я уныло.

– Обязательно передам! – пропела Инка. – Пока-пока!

Из трубки пошли гудки, и я, не выпуская телефона из руки, пошла в прихожую и открыла висящий на стене ярко декорированный шкафчик для хранения ключей. На затейливом гвоздике висел второй ключ от входной двери.