Хроники ларгов: некромант

Так уж и быть я не стану тебе мешать, но смотри, как бы тебе бока не намяли другие, когда проснутся.

– Я уже подшучивал надо всеми, кроме Драгоспира, не дай пропасть таланту, – взмолился горбун, – Что тебе с того? Я намажу его одним из его зелий и к утру, он обрастет грибами или насыплю ему в сапоги колючек крыжовника, всего то. Вместе посмеемся от души.

– Нет, Драгоспир хоть и любитель посмеяться, но мне за это спуску не дадут. С тебя то, что спросить, а у меня служба. Иди отдыхать.

– Эх ты, – обиделся Куззола, – Ну да ладно, я скажу тебе, зачем я здесь.

– Может и есть. Откуда тебе знать?

– Я же сын Сатира, не забывай, я общаюсь с богами. Пропусти меня, я быстро.

– Да хоть внук самого Драгоспира! Не велено, приказ, – сердился воин, хоть и хотел бы помочь горбуну. Эльбы старались всегда помогать друг другу, но Куззола желал не возможного, – Утром спросишь у самого Драгоспира, но друиды давно помогли бы тебе, если могли.

Куззола понял, что упрашивать его бесполезно. Он попросил Стронглифа ни говорить никому об их ночной беседе и ушел ни с чем. Страж молча кивнул.

Каждую ночь горбун приходил к хижине Драгоспира и всячески подбивал эльбов пропустить его, но получал отказы. Никто не желал рассердить Каэджадара и друидов, ведь когда они узнают о том, что Куззола засовывал свой длинный нос в Книгу Знаний, в первую очередь накажут стражу, а только потом достанется и ему самому.

Однажды горбун не выдержал и потребовал у него научить его магии, ведь он сын Сатира, а значит ему это по плечу. Друид отказался. Куззола начал угрожать и требовать дать ему Книгу Знаний, но даже это не помогло. Драгоспир пожаловался на него Каэджадару и попросил принять меры, чтобы горбун вел себя впредь благоразумнее. Вождь отругал Куззолу и заставил помогать эльбам, собирать фрукты в саду.

Чтобы избежать последующих попыток горбуна заполучить Книгу Знаний, друиды обещали уйти далеко на север. Ни Куззоле, ни попавшим под его влияние эльбам, ни за что не добраться туда, в вечную мерзлоту, окруженную густыми лесами и высокими горами. Рассерженный горбун вроде поутих и успокоился, но только внешне.