Шелест. Том 2

Единственный свидетель, до которого он, Фред, скоро доберется, чтобы закрыть его вонючий рот навсегда.

Он зевнул, скривившись от запаха перегара, и только теперь заметил в проеме спальни темный силуэт. Он хмыкнул, стянул с себя футболку и зашвырнул в противоположный угол. Медальон на груди в свете люстры тускло блеснул, глаз в центре треугольника будто ожил, переливаясь матовым светом.

– Ну, извини, – бросил он фигуре в проеме. – Совсем забыл! Забыл, что у нас назначена встреча.

– В нашем деле такого быть не должно.

– Я же извинился, что еще нужно. С кем не бывает?

– Со мной не бывает и с другими, которые рядом с нами.

– Да, бросьте, сэр! У всех нас есть слабости.

– Ошибаешься. В нашем деле этого быть не должно, повторил он. – Все слабости ты должен оставить в прошлой жизни, иначе все бесполезно. Это последний раз, когда я говорю об этом, иначе мне стоит поискать другую кандидатуру.

Веселость Фреда вмиг исчезла, лицо исказила ярость.

– Не стоить этим шутить. Я много через что прошел, чтобы сворачивать, сэр, и дойду до конца. Плевать, через кого перешагивать, понимаете? – Зловеще прошептал он. – И не стойте там, как, мать его, мессия на проповеди. Я не мальчишка выслушивать ваши нравоучения.

Человек хмыкнул и шагнул вперед на свет. Строгий деловой костюм подчеркивает начинающую полнеть фигуру, галстук в коричневую полосу идеально доминирует с дорогими лакированными туфлями и темным цветом пиджака.

– Мистер Лестер, для начала здравствуйте. Даже не спрашиваю, как вы проникли в номер.

Адам Лестер достал из кармана брюк платок и вытер потеющую залысину, подозрительно посматривая на Фреда. Затем протянул ему белую пилюлю:

– Выпей это.

– Что за хрень!

– У меня мало времени ждать, когда ты протрезвеешь, парень. Или ты выпьешь таблетку, или я ухожу, и разговор не состоится, а значит, вынужден буду сообщить в совет о твоей некомпетентности.

– Я попросил бы быть поосторожнее в высказываниях, – рявкнул Фред, выхватив таблетку из протянутых рук. – Черт, это что, собачье дерьмо? – Скривился он, когда горечь расползлась по пищеводу.

Банкир хмыкнул, достал жвачку и протянул парню, тот, не говоря ни слова, вырвал ее из рук.