Шелест. Том 2

– Я думаю, что это красивое место, и иногда бывает так одиноко, что… – она замолчала, громко сглотнув. Глаза заблестели от слез.

– Эй, ты чего, девочка, – крякнул старик. – Ты это… не расстраивайся. Конечно же, буду только рад. А то кроме пары ворон и шума моря никто и говорить со мной не желает.

– Ворон?

– Да, прибились недавно, живут прямо под крышей, а мне то что, пусть живут – забавные они, словно понимают все.

– Вы, наверное, правы.

– Ну, подымим бокалы, – пропел он. – Так ты пиво не пьешь?

– Нет, я лучше молоко!

– И верно, за знакомство, – они громко чокнулись железными кружками, которые Хеслер отыскал в глубине кухонного шкафа.

Время в беседе пролетело быстро, и Вайлет даже не заметила, как спустилась ночь. Пора было возвращаться. Как назло она оставила сотовый на кухне, и теперь представляла, что воображает Луис, не дозвонившись до нее.

– Так, значит, теперь ты владелица дома? – Сказал Хеслер, доставая сигареты и, спросив, не возражает ли она, с наслаждением затянулся.

– Нет, Луис.

– Луис – это тот парень, который с тобой?

– Гаред, Луис не мой парень. Как это правильно сказать – он очень хороший друг.

Старик пристально посмотрел на нее.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь и это… не мое дело. А вот и они! – Воскликнул он, и она повернулась в направлении его взгляда.

На козырьке окна сидели птицы, черное оперенье отливало серебром, пуговки глаза смотрел с интересом, но недоверием.

– И незачем злиться, – буркнул старик. – Не думайте, что вы здесь хозяева, и не бойтесь: Вайлет девчонка, что надо, – нежно пробормотал он, поглядывая на птиц. Вайлет растерянно оглянулась, и старик смутился.

– Иногда птицы лучше людской компании, – крякнул он, почесав за ухом. – По крайней мере, они не ударят в спину, когда ты отвернешься зачерпнуть им воды.

Он поднялся, сгреб со стола остатки ужина и осторожно выложил рядом с птицами, который не разлетелись испугано прочь, а лишь слега отошли назад, уступая место.

– Очень умная птица, – протянул старик. – Не один вечер я делился с ними последним куском хлеба, как ни прискорбно звучит, и знаешь что, однажды проснулся, а они принесли мне живого окуня, не гиганта конечно, но все же. Представляешь, они решили меня отблагодарить. Вот так-то, девочка.

Он вздохнул и устало опустился на диван.