Шелест. Том 2

Да, впервые в жизни я не желал бы продолжения своей истории, которая, несомненно, подходит к концу. Знаете, кто не боится смерти: лишь глупцы и святые – я же не отношусь ни к тем, ни к другим. Мне придется отвечать сполна, когда придет срок.

– Чак, похоже, вам действительно нужен отдых. Мы не хотели вас беспокоить, – Барти поднялся, озабоченно всматриваясь в знакомое, но теперь такое чужое лицо. Что могло случиться с этим человеком, офицером полиции на которого все равнялись? Что так изменило его?

– Ты прав, мальчик, – Бенкс остановился возле окна, пристально всматриваясь вдаль.

 – У вас еще есть шанс оставить все, как есть. Вы можете уйти прямо сейчас или остаться навсегда. – Последние слова он прошептал так тихо, что они еле расслышали.

Напарники переглянулись. Барти, молча, указал глазами на дверь, но Дрю упрямо сжал губы. Он никогда не останавливался на полпути, всегда доводил дело до конца и он, мать твою, все равно докопается до правды.

– Я слушаю, – грубо бросил он в тощую спину. – Отличная прелюдия, Чак, но она слишком затянулась, поэтому переходи к делу.

Рассказывай, что знаешь.

Фигура возле окна на миг замерла. Бенкс вздохнул и развернулся.

– Ваш выбор, – он прошел назад и опустился в кресло напротив, прожигая их насквозь, и от этого взгляда стало не по себе. Руки сжаты в кулаки и слегка подрагивают. Чак отчаянно старался унять дрожь, но у него не выходило.

– Джек Харисон, несомненно, обладал определенными способностями – психокинетическими способностями. Люди с таким даром рождаются раз в сто-двести лет, это знали хранители, поэтому сделали все, чтобы заполучить его в свой «клуб по интересам».

Но мальчик был весьма своенравным и независимым. Когда у него погиб старший брат, ему было всего лет пять, он замкнулся в себе и отказывался встречаться даже со своими друзьями.

Я был переведен в Файерлейк из Портленда, вы знаете о деле «оранжевый объектив» – как его окрестили репортеры. Так вот, Джек сразу привлек мое внимание и не только как незаурядная личность.

Его магнетизм притягивал, а безумное обаяние и глаза, в которых безграничная тоска и мудрость, будто он не подросток вовсе, а глубокий, умудренный опытом старик.

Я стал пристально наблюдать за ним, а кто-то начал наблюдать за мной, давая недвусмысленные намеки, чтобы я оставил дело. Но я не был бы Чаком Бенксом, если бы все бросил. Скоро у меня были сведения, кто создал и руководил тайной организацией, оккупировавшей город. Знал идеологию и их далеко идущие цели.