Свет! Камера! Хоррор! Книга первая

Сохатый был единственным объектом в нашем поле зрения, который не стал зеркально отражаться. Наверное, это что-то да означало?

– А где машина? – вдруг спросил Володя.

Я обернулся. Вовкиного «BMW» рядом с нами уже не было! Впрочем, не было больше и дороги, по которой мы сюда приехали. На месте лесной дороги теперь осталась лишь неширокая тропка, по которой можно было кататься разве что на велосипеде.

– Вы заметили, что все вокруг зеркально отразилось? – поинтересовался я у своих спутников.

– Кроме лося! – тут же вставил Володя.

– Да, кроме лося, – согласился я с ним.

– Солнце в другом месте, и подосиновики пропали, – добавила свое замечание Маша. – Папа, а что случилось? Где это мы? И как мы теперь домой попадем?

– Пойдем по тропинке. В ту сторону, откуда мы приехали. В конце концов, мы же не в Сибири! Мы же на Карельском перешейке – тут кругом дороги. Куда-нибудь да выйдем!

– А откуда мы приехали? – спросил Володя.

– Вот тот большой камень у дороги, он был впереди, когда мы из машины выходили.

– Да, но солнце, когда мы ехали, было тоже впереди, прямо в глаза светило, а сейчас оно – с противоположной стороны! И если возвращаться «от солнца», то идти как раз надо туда, мимо камня! – тоже логично заметил Володя. И я не нашелся, что мне на это возразить.

Какое-то время мы озадаченно топтались на месте, оглядываясь по сторонам.

– Устами младенца глаголет истина. Пусть Маша покажет, куда нам идти! – в конце концов предложил я.

– Папа, я не младенец! – тут же обиделась Маша.

– Ты на папу не сердись. У папы – стресс! – сказал Володя. – Видишь, мнения у нас разделились? И теперь, куда ты покажешь, туда мы все дружно и потопаем.

– Нам надо туда, мимо камня! – уверенно сказала дочь.

– Я же говорил! – обрадовался Володя.

– Рано радуетесь, – урезонил я оппонента, – мнение большинства, исходя из исторического опыта человечества, почти всегда ошибочное!

Тем не менее, мы пошли по тропинке мимо большого камня.

– Стойте! А куда наши корзинки подевались? – вдруг спохватился Володя. Мы все остановились и стали вспоминать: у всех корзинки были в руках, когда мы на лося смотрели. Видимо, в тот момент, когда происходил этот странный «зеркальный перескок», корзинки куда-то исчезли! Кстати, вместе с сапогами и плащами.