Свет! Камера! Хоррор! Книга первая

Тебя же за язык никто не тянул, сам ляпнул, что это я во всем виноват! Представь только, сколько на нашем видосе можно теперь денег заработать! Да мы же с тобой – миллионеры! Компаньон!

– Ага! Точно! Ты запамятовал, кто этим «пансионатом» владеет? Меня же учредители прямо на нашем «капище» за одно интересное место сразу и подвесят! Кстати, и тебя – рядом! Как автора идеи, и чтобы мне не так скучно было! Ты забыл, какие люди и с какими связями у меня тут душевное равновесие в гармонии с Природой восстанавливают? А тут вдруг «бац»! Летающие по лесу булыжники! Пойдет какое-нибудь важное лицо по тропинкам прогуляться, воздухом подышать, а ему на голову фрагмент твоего авторского капища и свалится! Вот будет номер – как Федот помер! Кто виноват? Автора – на сцену!

– Никто не заставляет тебя подписывать видео своим именем, да еще и место указывать.

– Да никто и не поверит, что видео – настоящее, а не постановочное и профессионально смонтированное! Устанешь по экспертизам ездить, – добавил Володя.

– А оно что – настоящее? – сыграв искреннее изумление, спросил я.

– Да иди ты! – ответил мне Володя с раздражением.

На этом мы и заснули.

Глава третья

КАМЕШКИ

1

Утром следующего дня я проснулся только в начале десятого. Володи в домике, разумеется, уже не было.

Я прошел на кухню и поставил на плиту чайник. Добыл из холодильника комплектующие для парочки бутербродов. Раздернул шторы на окне и выглянул наружу.

Намечался погожий денек! Солнце, как ему и было положено в середине июня под Питером, было уже высоко. Из окна открывался роскошный вид на лесное озеро под горой. Вся вчерашняя мистическая история казалась придуманной и абсолютно нереальной.

Выпив кофе и съев бутерброды, я вдруг понял, что меня тянет обратно к разрушенному лабиринту! Нет, в этом моем желании не было никакой внешней воли, как в случае с подростками. Просто во мне внезапно проснулся Шерлок Холмс. Иногда он во мне просыпается. «Это чертовски запутанное и интересное дело, – сказал я сам себе внутренним голосом, – и я возьмусь за него, Ватсон»!

Ватсон мне ничего не сказал в ответ. Моего «Ватсона» где-то носила нелегкая.