Таня. Чужая среди своих

Этот танец одновременно завораживал, восхищал и ужасал так, что кровь стыла в жилах. Нет, хорошо, что никто не мог этого увидеть.

Гагарина неторопливо подняла свои гольфы, подхватила босоножки и, закинув портфель за спину, прямо босиком, но от этого не менее грациозно направилась к школе, бросив на ходу, зашевелившимся на земле недавним охотницам:

– Старайтесь, девочки, не попадаться мне на глаза. И тогда все у вас будет хорошо.

* * *

Таня зашла в туалет на первом этаже и, вымыв ноги в раковине, прямо на сырые натянула гольфы, обула босоножки, еще раз подумав о том, что гардеробчик и правда неплохо бы поменять, по пустым коридорам школы отправилась на урок, который уже начался.

И Таня прошла к своей парте, села прямо, уже привычно выпрямив спину, и расслабилась, всем телом ощущая, как спадает боевая трансформация первого уровня (интересно, какая она второго уровня и сколько вообще этих уровней?), как кожа вновь становится мягкой и нежной, а зрение возвращается к своим привычным ста процентам.

Нет, она нисколько не переживала из-за того, что сделала с этими дурочками. В конце концов, они сами виноваты, да и начали первыми. Танина стабильная психика позволяла ей трезво мыслить в любой ситуации, просчитывая все на несколько шагов вперед. Всегда, кроме того чудесного времени, которое она проводила с Сашей. С ним и только с ним она становилась обычной шестнадцатилетней девчонкой, жаждущей любить и быть любимой.

* * *

Четверка подружек сидела на траве за трансформаторной будкой недалеко от школы. Они плакали. Ну, как плакали? Они старались не плакать, но слезы сами текли из глаз. Им было очень больно и очень-очень обидно. По рукам и ногам текла кровь из-под содранной после встречи с асфальтом кожи, которую они пытались остановить, прикладывая к ранам смоченные слюной листья подорожника. А еще у двоих симметрично набухали огромные шишки на лбу, наливаясь багровым с синим отливом цветом.

– Да кто она вообще, блять такая? – не выдержала Оксана, в отличие от подруг, не сидевшая на попе, а лежавшая на боку – так было меньше больно.

– Ага, – согласно всхлипнула ее подружка по имени Света, – то была страшилищем – не пришей кобыле хвост. А то вдруг в один день расцвела, так что все парни слюни по ней пускают…

– Да еще и дерется, сука, как каратистка гребаная, – вздохнула третья.