Упырь, или Жизнь после смерти

Не очень высоко, он пробовал, максимум, метров пятьсот, и не очень быстро, но вкупе с невидимостью (правильнее – способностью отводить глаза) это было не только полезно, скажем, для ведения диверсионной войны, но и просто здорово, захватывающе, упоительно! Кто умеет летать, тот поймет, что-то поймут парашютисты, всем остальным остается только верить. Или не верить. Но это уже не проблема Вени. Он прошерстили словари и узнал, что само слово «упырь» происхождения неясного, по одной из версий, кстати, оно происходит от слова «парить» и тогда его можно трактовать как «летун».

Такое состояние после употребления крови держалось, примерно, в течение полугода, постепенно слабея и к исходу шести месяцев почти совсем исчезая. Другое дело, что тот, кто однажды испытал все эти возможности, тут же становился кем-то вроде наркомана, желающего вновь и вновь испытывать тот кайф, то наслаждение, которое дает кровь. Поэтому Веня никогда не доводил себя до состояния полной измождённости, примерно, раз в два – три месяца подзаряжаясь этой волшебной и удивительно вкусной субстанцией, называемой человеческой кровью.

Глава 5

А еще неправдой было то, что упыри спят днем, а ночью рыщут в поисках жертв. Сон Вене, конечно, был нужен как необходимая потребность физического тела, вот только от времени суток он никак не зависел. И поскольку служба в основном требовала его присутствия днем, то спал Веня, как и все люди, ночью. Другое дело, что сон его был странным, словно даже и не сном вовсе.

Он ложился спать в кабинете, на первом этаже, настоящая спальня была на втором, но в кабине стоял очень большой и мягкий диван.

И для Вени он казался пределом мечтаний, даже дома его узкая кровать с панцирной сеткой была несравнимо менее удобной. Вообще в доме сохранилось все в целости и сохранности, включая постельные принадлежности и одежду. Такое впечатление, что хозяева на минутку вышли в соседнюю булочную и не вернулись. О судьбе их Веня ничего не знал и не хотел даже интересоваться: война есть война.

Он застилал диван чистым бельем, которое вместе с его одеждой и нижним бельем раз в неделю забирала в стирку пожилая немка, убиравшаяся в их доме, и о которой Веня тоже ничего не знал, кроме того, что ее звали Рут. Он с наслаждением устраивал голову на большой мягкой подушке, накрывался теплым и толстым одеялом, и словно бы проваливался в другой мир.

Сквозь закрытые веки Веня отлично видел все, что происходило в комнате, погруженной в темноту.