Мертвый

Он подошел к прилавку, облокотился на него и, оказавшись лицом к лицу с Петровичем, равнодушно, но твердо спросил:

– А в прошлой жизни вас как звали? – и зачем-то неожиданного для себя самого подмигнул завхозу.

Шея Петровича налилась багровым цветом, видимо, от возмущения. Он открыл рот, потом закрыл его. Как-то быстро стрельнул глазами по углам и уже гораздо тише, но тем же грубоватым голосом скромно ответил:

– Наташей. Но сейчас это не имеет никакого значения!

– Как скажешь, Петрович! – развел руками Артем.

– А коли без разницы, нечего тут и языком молоть, – вновь пробурчал Петрович, бывший до этого Наташей, и объявил, с чем-то сверившись в лежащем рядом гроссбухе (иначе этот огромный и потрепанный журнал язык назвать не поворачивался):

– Значит, так. Пойдешь пока на кухню, там повар нужен. Понял?

На что Артем ответил:

– Я-то понял, только сразу предупреждаю, повар из меня такой же, как и певец, то есть – никакой. Яичницу там могу пожарить или бутерброды сделать, но не более.

– Именно поэтому тебе и нужно служебное тело, – ехидно ответил Петрович и пошел куда-то вглубь кладовки, весело повторяя про себя:

– Так, где у нас здесь повар?

«Чего это он так развеселился? – подумал Артем. – Не к добру это». И предчувствие его не обмануло. Через пару минут завхоз вернулся, неся на изгибе локтя что-то сморщенное и непонятное, но отдаленно знакомое. Вот только на что это похоже, он сообразить не успел, прерванный словами Петровича:

– Душа Артема Дмитриева, потрудитесь получить служебное тело повара.

– Обещаю, – на автомате ответил растерявшийся Артем.

– От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься, – словно припечатал завхоз и сунул это нечто в руку Артему.

Тот машинально принял и в недоумении спросил:

– И что мне с этим делать?

– Просто приложи к себе, – пожал плечами Петрович, но глаза его при этом хитро поблескивали.

Глава 9

Артем стоял перед большим зеркалом, висевшим на стене возле прилавка, и внимательно рассматривал себя. Он был бабой, в смысле – женщиной. И звали его, вернее теперь уже её, Степановной. Если точнее, так звали то служебное тело, которое выдал ему завхоз. Без имени, без фамилии, просто – Степановна, и все.

Самое странное, что Артем и ощущал себя сейчас именно Степановной – женщиной немного за шестьдесят.