Игра в античность

Его молниеносный взгляд быстро нашел среди них ту, что так пристально смотрела на него мгновение назад, когда он был на берегу. Ту, что закутана была во все черное. Ту, что вечно доставляла всем одни только неприятности, обиды и огорчения. Ту, что так никогда и не смогла по воле богов воспользоваться своим даром предвидения. Ту, которая при этом никогда и ни в чем не ошибалась и которая сейчас, за считанные дни до своей гибели, пронзила мыслями грядущие столетия.

– Что ж, наконец мы встретились, Кассандра, – произнес юноша, уставив насмешливый взгляд голубых глаз на несчастнейшую из дочерей Приама.

– Отвечай, ворона, когда тебя спрашивают! – рявкнул Агамемнон, явно стараясь угодить юноше.

– Уймись, Атрид, – оборвал его незнакомец, по-видимому, недовольный столь бесцеремонным вмешательством в его разговор с пленницей.

Резким движением он сорвал с головы сияющий гривастый шлем, разметав по плечам волны пепельных волос.

– Возрадуйся же, Афина, – гордо вскинув на богиню взгляд, твердо произнесла Кассандра.

Рука могучей дочери Зевса легла на рукоять меча у пояса.

– Все вышло именно так, как ты и замышляла, ненавистная Паллада, – продолжила черная дева, которую под тяжелым взглядом богини начал сотрясать озноб. – Троя разрушена, храбрейшие из ее защитников пали в бою, остальные перебиты в своих домах. Царские дочери стали рабынями ахейских вождей. Чего же тебе еще надо от меня, совоокая богиня? Радуйся.

Афина при этих словах звонко расхохоталась, но продолжала испепелять Кассандру своим ледяным взглядом.

– Эй, мой милый, – бросила она через плечо, не оборачиваясь, царю Итаки, – сходи-ка за моею колесницей. Ее оставила я в дальней роще, где Ксанфа русло упругой изгибается дугой.

– Будет исполнено, – Одиссей почтительно склонил голову и помчался прочь с корабля.

– Это верно, – продолжила свой разговор с Кассандрой Афина, – один твой, Кася, вид в меня вселяет радость.

Кассандра сжалась в комок. Она не в силах была более выносить насквозь, казалось, прожигающий взгляд этих холодных и прекрасных, как у самой Горгоны Медузы, голубых глаз. Царевна опустила взгляд, прикрыла голову руками, ясно давая понять, что признает свое поражение, что не ей, ничтожной смертной, тягаться на равных с любимой дочерью всемогущего Зевса.