Что это было?

Есть над чем задуматься, о чем поспорить и над чем поплакать… И вообще, Витя, мне кажется, что мы сейчас с тобой спорим ни о чем. Ты же сам в романе рассказываешь нам о том, что будет после жизни. Ты утверждаешь, что смерти нет, что она только фаза перехода из одной жизни в другую. А не кажется тебе, Виктор Иванович, что об этом самом говорит и эзотерика, в увлечении которой, ты меня упрекаешь. И если хочешь знать, то твой роман для читателя – мистическое произведение и в книжном магазине он будет стоять на полке в разделе мистика, а не философия.

Я выслушал бурную речь Петровича и предложил выпить.

Он согласился и разлив остатки коньяка по стопкам, спросил:

– Ну, и что она тебе сказала?

– А ты знаешь, Паша, а разговора, как такового, и не было.

– Это, как же? – Удивился Петрович.

– А так… Я вдруг понял без слов, что она дочь журналиста. Подтверждением тому стала татуировка на ее на руке, такую же я видел и у Алины.

– «Outside» – это что? – Спросил Петрович и сразу же стал переводить. – Снаружи, вовне, извне, за…

– За пределами! – Добавил я и мой товарищ соскочил с места.

– Правильно! За пределами! – Воскликнул он. – За пределами возможного… Все сходится, она из будущего, она из другого мира.

– А чему ты радуешься, Петрович? А как же твоя любовь?

– Ты, Виктор Иванович, сейчас нехорошо пошутил. Со своей любовью я опоздал на целую жизнь, и я об этом знал и догадывался.

После недолгих размышлений мы перебрались в мою рабочую комнату и Петрович, подойдя к раскрытой рукописи, спросил:

– Она роман смотрела?

– С него собственно все и началось…

– Что началось, Витя?

Я не ответил ему на вопрос, а только задумчиво произнес:

– А может этот роман и есть вход в параллельный мир?..

– Чего? – Удивился Петрович и подскочил на кресле.

– Может это проводник, способ связи с потусторонним миром, – продолжал я, еще больше интригуя Петровича.

– Может ты мне все-таки расскажешь, что у тебя здесь произошло? – Возбужденно заговорил Петрович.

– Конечно, все расскажу, ты не переживай, Паша, – ответил я и, похлопав товарища по плечу, усадил его обратно в кресло.

Я не обманул Петровича и начал рассказывать ему свои ночные видения с самого начала.