Смерть обывателям, или Топорная работа

– Хорошо, господа, я объединю эти два дела, пока не вскроются новые обстоятельства. Вы со своими осведомителями встречались?

– Владимир Гаврилович, когда? – вопросом на вопрос ответил Мечислав Николаевич. Потом добавил, словно бы оправдываясь: – Вчера поздно освободились, а сегодня с утра – у Анфицеровых.

– Я понимаю, но не затягивайте. Может быть, с этой стороны поклёвка пойдёт, тем более что и соседи, и полицейские никого подозрительного не видели ни на улице, ни в трактире у Андреева.

– Странно, – ухмыльнулся Михаил Александрович, – чтобы в трактире, да не появились подозрительные лица?

Глава 7

Статский советник Васильев, с одной стороны, блаженствовал, ибо сидел в глубоком кресле с рюмкой водки в правой руке и наколотым на вилку солёным огурчиком – в левой. С другой стороны, чувство обеспокоенности не отступало. Два злодейских преступления, в которых обнаружилось семь трупов, не давали покоя. Дмитрий Дмитриевич рассчитывал, что в дни торжеств по случаю двухсотлетия основания Санкт-Петербурга ему за тридцатипятилетнее служение царю и Отечеству вручат очередной орден.

Но надежда оставалась. И её имя было – Владимир Гаврилович Филиппов. Может быть, пронесётся ветер перемен над головой и не затронет заслуженного человека? Самому делать вид, что по мере сил помогаешь дознанию.

Видимо, стоит рассказать о тех хорошо одетых людях, что две недели жили на Охте, о той троице, что в первые дни своего пребывания столовались в трактире Андреева, но потом начали посещать чревоугодное заведение господина Семиверстова, хотя там и готовят, не в пример поварам Моисея Семеновича, гораздо хуже.

Или всё-таки попытаться самому задержать эту троицу? Вдруг они убийцы? А если нет? Не хотелось бы на старости лет стать посмешищем.

Дмитрий Дмитриевич опрокинул рюмку с водкой в рот, одним глотком проглотил коварную жидкость и захрустел солёным огурчиком. Мысли на миг ушли. Тепло побежало от горла вниз. Васильев улыбнулся. Надо завтра доложить Филиппову. Но тут охтинского пристава кольнуло самолюбие.