Петербургский сыск. 1873 год, декабрь

– Присаживайтесь, – указал на стул помощник градоначальника.

– Благодарю! – в ответ сказал Путилин и с удобством устроился на предложенный стул. Если получать очередную порцию нелицеприятных слов о службе, так хотя бы с определённым комфортом. В руках держал чёрный кожаный портфель, в котором находятся необходимые в таких аудиенциях документы.

– Иван Дмитриевич, я не буду интересоваться ходом расследования ночного происшествия, – после этих слов господин Козлов сжал губы так, что они побелели, затем продолжил, – ибо знаю, как трудно начинать следствие с неизвестного трупа, но возникают некоторые неотложные вопросы по службе.

– Я слушаю, – стушевался Иван Дмитриевич, называть его воинским званием или именем – отчеством, это всегда зависело от настроения генерал—майора.

Он сделал вид, что не заметил конфуза начальника сыска, придвинул к себе подготовленный лист бумаги.

– За нынешний год в столице произошло семнадцать драм, закончившихся кровавыми жертвами, из которых, – помощник посмотрел уставшим взглядом в глаза Путилина, – только в десяти найден убийца, далее совершено разбоев… Продолжить.

– Не надо, Ваше ….

– В чем причина столь плачевных результатов? Агенты почувствовали послабление, – камешек размером с памятник Петру Первому в огород сыскного отделения, – или Вы захотели наводнить столицу разбойниками да убийцами? Ваши заслуги я не умоляю, что и те награды, которыми Вы, милостивый государь, отмечены Его Величеством, но скажите на милость, что происходит с сыскной полицией? – он постучал указательным пальцем по лежащей на столе бумаге.

– Ваше Превосходительство, чиновники сыскной полиции не прекращают борьбы с преступниками, – Иван Дмитриевич увидел, как господин Козлов поморщился, словно от зубной боли.

– Полно Вам, Иван Дмитриевич, – он отмахнулся, – я не намерен обвинять Ваше ведомство в небрежном отношении к производству следствия, мне самому хочется разобраться в сложившейся обстановке.

– Александр Александрович, меня удивляют Ваши слова, – Путилин не смел повышать голоса на своего начальника, но голос самую чуточку дрожал от огорчения, что его выговаривают, словно нашкодившего ребёнка, – да, преступлений становиться больше, но число приехавших в столицу возрастает.