Петербургский сыск. 1873 год, декабрь

Хотя охотничий азарт Жукова угас, но чувство скорой победы не покидало ни на миг. Шутка ли, две недели утренних поисков. Надо было втереться в доверие, чтобы тебе что—то поведали, иначе смотрели бы на расспрашивающего, как на полицейского агента. А в тех заведениях и местах не очень настроены для общения со стражами закона, при том на приватную беседу с откровениями.

Михаил задумался, что предпримет Путилин в связи с открывшимися новыми обстоятельствами. Особенно после посещения высокого начальства, которое привыкло к победным реляциям, а не к досадным промахам подчинённых.

Жуков достал из кармана сложенный лист бумаги, на котором ровными рядами выстроились с завитушками буквы. Прикусил губу и махнул рукой, один ответ и, предупредив дежурного чиновника об отлучке, поехал к Александро—Невской лавре, где убиенный Григорий Еремеев снимал в пятиэтажном доходном доме угол.

Не взирая на дневной час, всего то около четырёх по полудни, на улице начало смеркаться.

Прежде, чем войти в дворницкую, Жуков кинул взгляд на серые облака, которые повисли над городом густой пеленой и только кое—где на западной стороне неба разорвались и зарумянились бледно—розовым цветом заката.

Дворник высокий худой человек с редкими длинными волосами на подбородке пил в прикуску чай, отхлёбывая обжигающий напиток из небольшой пиалы.

– Здравия желаю, – он поднялся со стула.

– Здравствуй, – Михаил осмотрелся, имея намерение присесть, но не заметив ничего подходящего, остался стоять. – Я из сыскной полиции, фамилия моя Жуков, зовут Михаилом Силантьевичем.

Дворник с аккуратностью поставил пиалу на стол.

– Мы завсегда помощники полиции, – произнёс он с едва заметным акцентом.

– В доме проживал некий Григорий Еремеев?

– Так точно, на пятом этаже, но съехал он, недели две как будет.

– Он сам съехал?

– Никак нет, приятель ихний Василий вещи забрал по просьбе Гришки.

– А Василий часто здесь бывал?

– Не так, чтобы часто, но захаживал, там, – он указал пальцем вверх, —в комнате много не насидишь, там другие жильцы крайне недовольны и не очень жаловали приходящих.

Он во дворе его иногда ждал.

– А фамилию его не знаешь.

– Никак нет, не интересовался я ихнёю фамилиёю, да и не к чему было.

– Понятно, а кто с Василием ещё дружбу водил.

Дворник пожал плечами.

– А что ещё о нем знаешь?

– Да вроде как земляки.

– Кто ещё мог знать Василия?

– Не общался Гришка ни с кем, придёт под ночь, спать завалится, а с утра на заработки.