Всадник между небом и землёй

Её стали приглашать сверстники на дни рождения и просто погулять по улицам, причём, раньше она бы только сморщилась и удрала домой, а сейчас, после фестиваля, ей стало интересно быть там, где много людей. Она уже не дичилась мира, как раньше, и кто знает, может быть, из-за того, что сама строила этот мир своими руками?

Её уже никто не считал отставшей от жизни, и она всерьёз подумывала о том, как бы избавиться от своего белого берета и детской болоньевой куртки.

Можно было бы ещё рассказать пару историй про Радугу, но – да простит меня благосклонный читатель! – у меня уже нет времени на воспоминания, так как Роман только что купил две полуторалитровых бутылки пива и вот-вот пойдёт к выходу из тёплого бара.

Итак, вернёмся к Роману. Надо сказать, чувствовал он себя как-то странно. То ли было так сильно накурено, то ли что, но образы сидящих за столиками людей почему-то слегка подрагивали, словно готовились улетучиться вместе с дымом; на них было тяжело концентрироваться. В проплывающих волнах тумана над входной дверью проявился символ Близнецов – ?, хотя, возможно, это была просто трещина в стене.

– Роман Сергеевич! – окликнул чей-то голос. Это была Радуга. Роману не хотелось, чтобы Ким и Клим не застали его дома, а потому решил перекинуться с бывшей своей ученицей только парой слов и быстренько бежать домой. Он развернулся и, приветливо улыбаясь, подошёл к столику.

– Пошто шумим? Как дела?

Радуга убрала с соседнего стула свою шапку и почтовую сумку, из которой торчали конверты и газеты, и пригласила сесть.

– Ну, здравствуй, Радужкина! Сколь женихов насобирала за отчётный период?

– Здрасьте, но я – не Радужкина, Роман Сергеич, я – Радугина.

– А, ну, слава богу. Пиво пьёшь?

– Нет. Вы же это прекрасно знаете.

– Ну, эт я так, для поддержания беседы…

– Хотите пирожное?

– Не, ты ешь-ешь. Как сено? Как кролики?

– Сено-то? – Радуга разжевала пирожное и теперь проверяла, не выпала ли пломба. – Да я, Роман Сергеич, хозяйством не занимаюсь, вы ж знаете.

– Знаю, – кивнул Роман, – и не одобряю.

– Сами ж нас учили быть выше этих…мелкобуржуазных интересов – удавки творчества.

– Про удавку говорил, помню, – согласился Роман, – но ты ж меня цитируешь совершенно вне контекста. Это ж я тогда вам, вроде, про Шишкина, про Иван Иваныча сказывал, про его время…про…

– Всё равно. Мне тогда понравилась ваша фраза, что накопительство материального, как же там…

– …растрата возможностей духовных.