Убийство в Невском переулке

В «Справочной книге Санкт-Петербургского градоначальника» Федору Осиповичу было уделено несколько строк:

Православный, женат, воспитывался в частном учебном заведении, на службе с 24 января 1864 года, в должности с 12 апреля 1874 года, в чине с 16 марта 1873 года…

Но эти скупые строки не могли вместить того, что с первого дня Евграфов взялся за околоточных, а потом и за городовых, начал наводить порядок, какой только возможно. Больше не стало со стороны полицейских чинов самоуправства.

Капитан был скор на расправу, увольнял за большие нарушения безо всякой жалости и к тому же с волчьим билетом. Подчиненные Федора Осиповича побаивались, но уважали за справедливость, иной раз своих в обиду не давал, когда возводили напраслину.

– ДОБРОЙ НОЧИ ИЛИ утра, Иван Дмитрич, – протянул руку Путилину капитан.

– Главное не утро или ночь, а то, чтобы они были добрыми, – улыбнулся начальник сыскной полиции, пожимая руку Евграфова.

– И то верно, но добрым назвать не могу.

– Рассказывайте, Федор Осипович, что стряслось в ваших краях?

– Так рассказывать нечего, от Чернореченского моста, – пристав указал рукою, – до Флюгова переулка, – кивнул в другую сторону, – возвращался из трактира Степан Тимофеев, заметил в стороне на пустыре темное пятно, подошел, ну а далее – в участок, благо он недалеко.

– Значит, Степан Тимофеев.

– Знакомая фамилия?

– Нет-нет, это я так, а дальше?

– А дальше дежурный пошел с Тимофеевым, вызвали меня.

Вот и все.

– Вы осматривали место преступления?

– Нет, Иван Дмитрич, я более склонен доверять вашему чутью, поэтому более никто к трупу не подходил, кроме Тимофеева и дежурного.

– Хорошо.

Убитый лежал на спине, широко раскинув руки в стороны. На нем было надето только нижнее белье. Расстегнутый ворот нижней рубахи открывал покрытую седыми волосами грудь, поверх лежал на толстой нитке нательный медный крест.

Иван Дмитриевич сперва остановился подле убитого, обозревая место преступления.

Повернулся то в одну сторону, то в другую. Склонился над трупом, повертел в руках нательный крестик, потом выпрямился, и лоб Путилина прочертила морщинка.

– Н-да, – протянул он и пожал плечами. – Становится понятным…

Пристав стоял в нескольких шагах и наблюдал за действиями сыскного начальника, хотел было что-то спросить. Уже открыл рот, но воздержался от любопытства, что же все-таки усмотрел здесь Иван Дмитриевич.