Убийство в Невском переулке

– Непременно, преступление совершено на приданном вам участке, поэтому вы первый узнаете о завершении расследования.

– Мне бы вашу уверенность, – уже в дверях вздохнул штабс-капитан Евграфов.

ПУТИЛИН НАБРОСАЛ НЕСКОЛЬКО строк и вызвал дежурного чиновника.

– Вот это, – он протянул лист сероватой бумаги, – в срочном порядке необходимо разослать по отделениям, частям, но самое главное – по участкам, именно по участкам. Они более знакомы с населением, и вызови ко мне господина Соловьева.

– Господин Соловьев в отсутствии по делу майора Ордынцева.

– Да-да, я помню, тогда Василия Андреяновича.

Дежурный чиновник кивнул и скрылся за дверью, несколькими минутами позже постучал и без приглашения, на манер Миши Жукова, бессменного помощника, вошел среднего роста, широкий в плечах и с неизменной застенчивой улыбкой надворный советник Иванов. Он хоть и недавно приступил к службе, но не только вписался в сыскную полицию, но и перезнакомился со множеством преступников. Память у него была, словно архив у письмоводителя.

– Добрый день, Иван Дмитрич!

Путилин в ответ только кивнул и указал на стул рукой. Иванов присел.

– Вы, наверное, уже знаете о происшествии во втором участке Выборгской части?

– Нет, – ответил надворный советник.

– Ах да, – сморщился Путилин, день только начинался, и не все отчеты были присланы из участков и сведены в журнал приключений, – так вот, – и он вкратце рассказал об убиенном, сведениях, полученных приставом Евграфовым.

– Значит, Андерс Паксу, и сведения о приметах уже рассылаются по участкам?

– Вы верно уловили.

– А мне следует найти лошадь и сани?

– Да. Вы же понимаете, что тогда и преступника найдем?

– Понимаю.

– Есть соображения?

– Смутные, – признался надворный советник, – мне надо немного подумать. – Василий Андреянович поднялся со стула. – Я, с вашего позволения, отъеду кое-что уточнить.

– Не возражаю, но только после того, как поделитесь со мной умозаключениями, а я своими с вами.

– Хорошо.

С ОДНОЙ СТОРОНЫ, лошадь с санями не иголка, но в таком городе, как Санкт-Петербург, такая безделица становилась сродни капле в море: вроде бы есть, но найти невозможно. Василий Андреянович перебирал в голове имена не тех, кто мог совершить кровавое преступление, а тех, кто мог купить у убийц сани с лошадью, таких людей было немного.