Петербургский сыск. 1874 год, февраль

Дежурный чиновник по сыскному только вскинул брови, махнул головою в знак приветствия, но ничего не сказал. Не принято, было в отделении, говорить лишнее в коридорах не от недоверия, а от того, что кто—то из приведенных может услышать не предназначенное для посторонних ушей.

В камеру, – устало произнёс Соловьёв, отирая рукой лицо, словно пытался снять напряжение сегодняшнего долгого дня.

Глава девятая. Ниточка вьётся из клубочка

Через час распахнулась дверь и человек в чёрном тулупе, поддерживая под руку Волкова, боязливо шагнул в сыскное.

– Барин, – обратился он к дежурному чиновнику, – мне поручено сопроводить.

– Иван Андреич, – кинулся к вошедшим Жуков, который так и не прилёг, а после приезда Соловьёва, так и вообще глаза загорелись и сон, как рукой сняло. Увидев разбитое и бледное лицо, спросил у сопровождавшего Волкова человека, – что стряслось?

– Не могу знать, – отозвался тот, – я – извозчик. Мне велено доставить, вот я и доставил.

– Кто велел?

– Дак, господин Дьячков.

– Кто такой?

– Городовой с Вознесенского.

– Понятно.

Извозчик отпустил Волкова, который повис на руках Миши, попятился назад и, словно что—то намеривался сказать, но так и не решался.

– Что ещё? – резко спросил Жуков.

– Дак, за труды, – и замолчал.

Дежурный чиновник достал из кармана серебряный полтинник.

– Получи.

Путилин, словно почувствовал неладное, поднялся с дивана, потянулся чтобы немного согреться в холодном кабинете.

– Иван Дмитрич, – начал Сололвьёв.

– Вижу, – прервал его Путилин, опустился на корточки перед сидящим на стуле Волковым, которой улыбнулся разбитыми губами и сделал попытку встать, но Иван Дмитриевич удержал, – пошлите за доктором.

– Жуков…

– Ясно, – Путилин поднялся на ноги, – кто?

Иной раз его резкие короткие слова больше говорили, чем цветастые фразы.

Иван Иванович начал рассказывать, как они прибыли в «Заведение», где Сенька Кургузый так и не появился, как стали свидетелями интересного разговора и как решили проследить за этими людьми.

– Понятно. Как их имена?

– Один сидит в камере, а вот второй, – Соловьёв оборвал себя.

– Что ж, – Путилин махнул рукой в сторону кабинета, – ведите ко мне.

– Он пьян.