Петербургский сыск. 1874 год, февраль

– Рановато вы, Иван Дмитрич, рановато, – обернулся к нему доктор Рихтер и, увидев на глазах старого сыщика слезы, криво улыбнулся, – пройдёмте, любезный, в мой кабинет.

– С превеликим удовольствием, – выдавил из себя Путилин и быстрыми шагами покинул прозекторскую.

Кабинет самого доктора был небольшим, но из—за обилия книг, занимавших три стены, казался совсем крохотным.

– Прошу, – Рихтер указал рукою на стул, – не хотите чаю? – Спросил у Ивана Дмитриевича.

Путилин покачал головою, после запаха в прозекторской он не мог вымолвить ни слова, горло стиснуло, не иначе железными тисками.

– Иван Дмитриевич, вы ждёте от меня каких—то результатов?

Путилин кивнул головой, только сейчас он смог убрать руку с платком от лица.

– Отчёт, если не возражаете, представлю завтра, все—таки восемь человек.

– Нет, господин Рихтер, мне хотелось бы узнать ваше мнение.

– Что ж? Поделиться могу своими соображениями, но добавлю, Иван Дмитриевич, что это мои соображения.

– Конечно.

– Судя по характеру ран на головах убиенных, убийца был один.

Путилин кивнул головой.

– Нанесены все в височную часть головы, смерть наступила сразу, никто из убитых никаких мучений не испытывал. Убийца, исходя из силы ударов, крепкий и при том небольшого роста. И что для вас важно, Иван Дмитриевич, левша.

– Это из каких соображений?

– Бил злоумышленник дубинкой с острым краем…

– Обухом топора? – перебил доктора Иван Дмитриевич.

– Совершенно верно, – стукнул себя по лбу Рихтер, – вылетело из головы, всю дорогу гадал, но так про топор и не вспомнил.

– Может, удобнее замахиваться было?

– Вот именно, – улыбнулся доктор, – ему было так сподручнее.

– Вы говорите маленького роста, а это из чего вытекает?

– Тоже из удара, у взрослых мужчин нижний край раны более вдавлин в череп, чем верхний.

– Вы хотите сказать, что они нанесены одной рукой.

– Я думаю, даже могу с полной уверенностью утверждать, что это так.

– Значит, убийца был все—таки один? – спросил вслух Иван Дмитриевич.

– Это не в моем ведении знать, – Рихтер откинулся на спинку стула с зажатой в пальцах папиросой.

– О нет, – отмахнулся Путилин, – это я себе.

– Я всегда вам готов помогать, Иван Дмитриевич, что в моих силах. На телах более ран не обнаружено, только…

– Я вас слушаю.