«Смерть красавицам», или Петербургский мститель

– Пристава оповестил?

– Так я сперва к вам, своему начальнику.

– Понятно, – скрипнул зубами околоточный. – Бери ноги в руки и беги к… – Ильин запнулся, размышляя, к кому послать этого служивого олуха: к приставу или его помощнику? Начальник живёт дальше, так что пусть решает ротмистр Преферанский – самому выезжать или сразу же ставить в известность пристава. – К Михаилу Александровичу, и мигом! Знаешь, где он проживает?

– Так точно, на Невском, – и Семёнов махнул рукой в сторону проспекта.

– Живо! – приказал околоточный.

– Так что передать?

– Ну, дубина!.. – изумился Ильин. – Про утопшую бабу доложи. И про порезы на лице, – крикнул уже вдогонку.

Квартира ротмистра Преферанского располагалась во втором этаже доходного дома, стоящего на углу Невского и небольшой улочки Золотоношской.

Семёнов всегда робел, когда приходилось с поручениями приходить к начальству. Начинали слабеть ноги, и каждый шаг давался с трудом. Особенно обессилили последние ступени.

Полицейский нажал на кнопку электрического звонка и прислушался к трели, раздавшейся за дверью. Затем поспешно отдёрнул руку, словно медная поверхность была горячей.

Спустя какое-то время, которое показалось Семёнову вечностью, щёлкнул замок или щеколда и звякнула цепочка. На пороге показалась девица лет двадцати пяти – тридцати с неприветливым оценивающим взглядом.

– Тебе кого?

– Михаила Александровича, – пролепетал оробевший полицейский.

– По какому делу?

– Убийству! – выпалил Семёнов.

У женщины округлились глаза, и она, заикаясь, пролепетала.

– Сию минуту доложу. Заходите, – милостиво позволила ждать в большом коридоре.

Через минуту появилась вновь.

– Следуйте за мной, – и провела полицейского в кабинет.

Ротмистр Преферанский, разменявший намедни четвёртый десяток, сидел за рабочим столом в кабинете. Перед ним стояла чашка дымящегося чаю, рюмка и полный графин вишнёвой наливки.

– Так что там у нас стряслось?

– Господин ротмистр… – начал было полицейский, но помощник пристава поморщился и с укоризной сказал.

– Тише, голубчик, тише, ты не на плацу.

– Ваше благородие, сегодня при обходе порученного мне участка, – робость Семёнова куда-то ушла, и он начал докладывать, словно по написанной бумаге, – в воде Калашниковской набережной обнаружил утонувшую женщину со следами порезов на лице.