«Смерть красавицам», или Петербургский мститель

Симка удержал руку Ивана Григорьевича.

– Позвольте мне. Матрёна меня знает, а от вашего жетона замкнётся и ничего не скажет. А я хочу, чтобы эту гниду, – он скрежетнул зубами, – либо я нашёл, либо вы.

– Лады, но ты только начни беседу.

Красный постучал. Почти спустя минуту дверь распахнулась, и на пороге застыл с открытым ртом купец, который заикающимся голосом спросил.

– Вам что надо?

Из-за его плеча выглянула Матрёна-Диана в накинутом на плечи голубом пеньюаре.

– Красный? – произнесла она с ноткой удивления, и глаза её расширились.

– Разговор есть, – с решительностью в голосе сказал Симка.

– Небось подождёт. Вишь, я занята, – она взяла купца под руку, тот скосил взгляд на девицу.

– Я-то думал, это вино принесли, – с досадой выдавил из себя клиент Матрёны.

– Дорогой, – Матрёна щекой прижалась к плечу купца, – подожди одну минутку, – затем с неожиданной лёгкостью отодвинула его в сторону и вышла в коридор. – Ну и? – кивнула головой.

Девице было лет двадцать с небольшим.

– Вчера ты видела мою Анну?

– Ну?

– Видела или нет?

– Ну, видела.

– С кем она ушла?

– Красный, она ж твоя баба, вот и следил бы.

– Так с кем?

– Ну ты, Красный, интересный фрукт. Я ж за твоей Анькой не нанималась следить, и интересу мне к ней нету, так что не знаю, чего ты хочешь.

– Сегодня Анну нашли убитой, – послышалось из-за спины Симки. – Ты что, не знала?

Матрёна-Диана нервически сглотнула и провела языком по вмиг высохшим губам.

– И кто её?

– Я тебя и спрашиваю, с кем она ушла? Может быть, сегодня или завтра тебя точно так же – и в реку.

– Окстись! – девица перекрестилась. – Вчера я Аньку видела, не знаю… – она пожала плечами, – то ли в пятом, то ли в шестом часу…

– С кем? – нетерпеливо спросил Симка, Бубнов не стал более вмешиваться.

– С кем, с кем – откуда я знаю?

– Как выглядел?

– Мужик как мужик.

– Ты его узнаешь?

Матрёна-Диана подумала несколько секунд, нахмурив лоб.

– Не-а.

– Почему? Ты ж говоришь, обычный мужик.

– Обычный-то обычный, только на голове у него была шляпа с такими большими полями, – она показала рукой, – что лица толком не видела. Ах да, вот что показалось мне странным. Вроде бы лето на дворе, не так уж и прохладно, а он в пальто, и руки… – она запнулась.

– Что руки?

– Такие длинные, как у обезьяны, – пояснила Матрёна.