Петербургский сыск. 1874 год, апрель

– Что ж, господа, воспоминаниям будем предаваться потом, а нынче, – Путилин на миг сжал губы и продолжил, смотря в глаза помощнику пристава, который под внимательным взглядом Ивана Дмитриевича ещё более покраснел, – так что стряслось?

– Убит хозяин дома некий Синицын, – Холодович прокашлялся, – шестидесяти трёх лет, вдовый. Может быть, нам пройти в комнату, где совершено злодеяние.

– Так будет лучше.

Комната, служившая убитому спальней, была небольшой, где кроме узкой кровати в углу приткнулся шкаф с открытыми дверцами и стул, видимо, исполнявший роль тумбочки.

Старик лежал на спине посреди комнаты, раскидав руки по сторонам, словно напоследок пытался обнять оставленный мир. По правую сторону от убитого лежал старый потёртый ремень, слева – молоток с частицами кожи и волос на рабочей части. Путилин склонился над трупом, рукой в перчатке отодвинул с шеи бороду, под седыми густыми волосами виднелась тёмная полоса.

– Старика поначалу душили, – врач подошёл к единственному в спальне окну, – он даже не сопротивлялся, видимо, не ожидал от знакомого такой подлости.

– Да, – тихо произнёс Иван Дмитриевич, – незнакомца он не впустил бы в спальню и тем паче не повернулся к нему спиной.

– Убийца послу того, как придушил старика, не ожидал, что он может очнуться. Схватил молоток и нанёс смертельный удар.

– Схватил первое попавшееся? – задал вопрос Холодович.

– Отнюдь, – Путилин поднялся, – молоток принесён злодеем, – обвёл спальню взглядом, – нет, нет, старик не мог разбрасываться инструментом.

– Как я сказал, шестидесяти трёх лет, вдов, имел птичью будку на Сытнинском рынке, целые дни проводил там.

– Кто обнаружил убитого?

– Внучка Софья, изредка приходила к деду, наводила порядок и иногда готовила. Вы можете с ней сами поговорить, – Холодович оживился, – она ещё здесь.

– Не стоит, – Путилин поморщился, словно хотел сказать, что при убитом не следует это делать. – Старик в вашем распоряжении, – Иван Дмитриевич сказал врачу, – а вы, господин Холодович, прикажите увезти убитого в анатомический.

– Я больше не нужен? – Вильгельм Иванович надел шапку.

– Нет, я вас не смею задерживать, далее уже наша работа.

– До свидания, – врач коснулся рукой головного убора и вышел.