Петербургский сыск. 1874 – 1883

– Всё—таки должна быть причина ее столь спешного прихода к тебе? – Допытывался Иван Дмитриевич.

– Ну, не знаю я, не знаю.

– Скопленные деньги, где ты хранил? – Подходил Путилин с другой стороны.

– Так у меня, ну часть в деревню я посылал.

– Могла ли она получить некую сумму денег и нести тебе?

– Да вроде бы, – он задумался, – когда она сюда приходила, то приносила, то пять, то десять рублей, а один раз и двадцать пять.

Иван Дмитриевич обратился к становому.

– При Анне найдены деньги?

– Нет, ни копейки.

– Может быть ее, – и мужчина заплакал, невысказанное повисло в воздухе.

– Когда она собиралась к тебе или ты к ней?

– На следующей неделе она ко мне.

– Что—нибудь ценное она носила, кольцо там, цепочку, крестик, иные золотые или ценные вещицы?

– Откуда у нас? – Размазывая внезапную слезу по щетинистой щеке сказал Зиновий Лазаревич. – Крестик золотой, доставшийся от бабки, и тот на кожаном шнурке, да и колечко такое с красным камешком тоже от бабки.

– Крестика не было, – произнёс тихо Николай Иванович, – и колечка тоже.

– Ограбление? – Уже на улице спросил пристав Полюстровского участка.

– Не исключено, – ответил в задумчивости Путилин.

– Что далее?

– В вашей заботе опросить всех деревенских, в особенности мальчишек, – Иван Дмитриевич напутствовал полицейских, – эти бегают повсюду, может, видели незнакомцев в этих краях. Всякое бывает.

– Опросим, – хмуро ответил становой.

– Куда теперь? – Всё пытал начальника сыскной полиции пристав Таварт.

– Поговорить с юродивым и в столицу, мне кажется, оттуда началась трагическая история и там должна завершиться.

– Вы рассчитываете поймать убийцу?

– Служба у нас такая, когда получается, защищать город от злоумышленников, а когда опаздываем, как сейчас, то в нашей обязанности задержать и представить пред очи судьи того, кто поставил себя над законом Божеским и человеческим.

Местный юродивый оказался не таким юродивым, как о нём говорил становой пристав.

Фамилию свою юродивый получил от бывшего хозяина. Когда объявлен был Манифест 19 февраля 1861 года бывшим холопам давали фамилии тех, чьими крепостными они являлись, вот половина деревни и стала Безбородьками.

– Иду я, значится, вдоль рощи, а впереди, словно тряпья куча, ну я, значится, к ней, а это баба, руки раскинула, ноги подогнуты.