Петербургский сыск. 1874 – 1883

Иван Дмитриевич вопросительно посмотрел на владельца дома, тот пожал плечами и подошел к окну, обозревая из него улицу.

Раздалось негромкое покашливание, вернулся дворник.

– Ваше Благородие, – обратился к начальнику сыска, – вот Варвара, – он несильно подтолкнул в спину девицу лет двадцати пяти, зардевшуюся от нежданного внимания.

– Хорошо, – произнёс Путилин, – а теперь ступай, голубчик. Если понадобишься, я тебя найду. – Потом повернул голову к владельцу дома, – Иван Егорович, не будет Вам затруднительно оставить нас с Варварой на несколько минут.

– Не беспокойтесь, – он поднял две руки, мол, господин Путилин, понимаю, что девица будет более откровенна с Вами наедине, – и осторожно прикрыл за собою дверь.

– Так, значит, тебя зовут Варварой?

– Да, – едва промолвила она, еще больше выступили на щеках пунцовые пятна.

– Садись, – Иван Дмитриевич указал на один из стульев, стоявших у рабочего стола, – как говорит народная мудрость, в ногах правды нет.

– Благодарствую, но мне сподручнее стоять.

– Может быть, – сам Путилин присел на хозяйский стул, – но разговор наш не радостный, так что присаживайся.

Поправив юбку, Варвара присела.

– Скажи, когда Афанасия Петровича видела в последний раз?

– Так в день пропажи, – краска так и не сходила с лица, которое она не смела поднять от смущения, сцепила пальцы рук так, что побелели костяшки, выдавая признаки волнения.

– К Афанасию Петровичу приходили гости?

– Я не видала.

– Хорошо, к нему кто—нибудь приходил?

Она пожала плечами.

– Каким человеком был господин Комаров?

– Не знаю, – ее глаза были устремлены в пол, – что Вы хотите знать?

– В каких ты была с ним отношениях?

– Вы уже знаете? – она впервые взглянула удивленным взором в глаза Путилину.

– Нет, но догадываюсь.

– Он боялся огласки наших отношений, ведь он чиновник богоугодного заведения и сам требовал наказаний для провинившихся, а здесь, – она умолкла.

– Я понимаю, но мне хотелось бы знать правду, иначе мне трудно заниматься розысками Афанасия Петровича.

– Афанасий – хороший человек, ласковый, никогда не был со мною груб, ни разу не повысил на меня голос. Только мы стояли на разных ступеньках, он был образованнее и умнее меня, а я… – она отвернулась и смахнула со щеки слезу, – найдите его, прошу Вас, найдите.

– Постараюсь, но помоги мне. Когда ты видела Афанасия Петровича?

– Я была в ту ночь у него.

– А утром?

– Он, как обычно, выпил чаю и пошел на службу.