Пей за наших ребят…

Это была даже не решётка, а стальная пластина с круглыми дырочками, намертво приваренная к небольшому окошку в железной двери. Мне через дырочки видно только рот говорящего, но если он отойдёт на пару шагов, то я смогу разглядеть всю его темницу.

Великий архитектор Карл Росси, проектируя «ордонансгауз» – «приказной дом», в буквальном переводе с немецко-французского, – основное внимание уделил красоте фасадов. Отделку интерьеров ему, вероятно, не заказывали. Комендантское управление Санкт-Петербурга, для которого здание строилось, посчитало, что для временного содержания арестованных солдат изысканного дизайна не требуется.

Думаю, что в моё время камеры выглядели также, как при великом итальянце. Кроме, пожалуй, электрического освещения.

Площадью камера была не больше купе пассажирского поезда. Только вместо четырёх откидных полок имелась одна – деревянная. Её утром поднимали и пристёгивали к стене висячим замком. Комплект мебели состоял из двух предметов: маленького железного столика и табуретки.

Стальные ножки намертво замурованы в цементный пол. Шершавые стены выкрашены унылой желтовато-серой, как прошлогодняя солома, краской.

Как я уже заметил, в одиночках содержали наиболее злостных нарушителей воинской дисциплины, но камера, перед которой я стоял, предназначалась для совсем уж отъявленных негодяев. Её стены от пола до потолка были выкрашены чёрной масляной краской. Тусклый свет, который никогда не выключался, чтобы часовой через окошко мог следить за арестованным, делал её ещё мрачнее.

Кроме того, в камере было холодно. По непонятной причине толстая труба водяного отопления, проходящая транзитом через все помещения, здесь была еле-еле тёплой.

Караульные называли эту темницу «чкаловской» – в честь легендарного лётчика Валерия Павловича Чкалова, который якобы сидел в ней после знаменитого полёта под Троицким мостом. Чкалов, как известно, отличался буйным характером и несколько раз побывал на гауптвахте, но скорее всего не здесь.

Для арестованных офицеров в «приказном доме» имелось отдельное от рядовых солдат место.

По соседству с «чкаловской» размещалась «лермонтовская» камера, в которой, согласно местной легенде, содержался великий русский поэт перед отправкой на Кавказ. Она отличалась от «чкаловской» только тем, что её стены были выкрашены чёрной краской только до половины, и труба была погорячее. Опять же не берусь утверждать, что Михаил Юрьевич сиживал именно в ней.